Небесный всадник. Том 2 - Кирико Кири

столице, а где-то в глубинке, а они типичные гопники, которые лезут на всех, пока не поймут, что человек им не по зубам. Барон или нет, разница, если тебя можно прогнуть? Барона-тряпку можно подоить так же, как и обычного человека, главное, чтобы начальство не знало, чем подчинённые заняты. А может, они и делают это с молчаливого одобрения своего барона, который знает о набегах, но закрывает глаза — типа поднасрать соседу за милую душу, и ещё лучше, если самому барону лично. А как что, он и не при делах, ничего не знал. Главное, чтобы те палку не перегибали.

Но я подозреваю, что меня просто хорошо зашифровали, и никто не знает точно, кто я, иначе бы соседи сто раз подумали, прежде чем лезть дракону в пасть. Видимо, настолько не хотят, чтобы я стал раньше времени достоянием общественности.

Наши вернулись быстрее, чем друзья-соседи, и на этот раз мы расположили их чуть-чуть иначе. Четверо так и остались со мной и Ценст на виду, восемь в сарайчике, трое в избе. План был всё тот же, в тех идиотах я даже не сомневался и оказался почти прав, когда на горизонте увидел семерых. На одного ошибся.

— Они необучаемы… — пробормотал я.

— Я бы не стал устраивать резню, — предупредил Брайт.

— А я и не собираюсь. Надо просто припугнуть и показать, что следующего раза для них не будет.

А ещё гляди, какой вальяжной и лёгкой походкой они сюда идут-то! Просто удивительно, что делает с людьми самоуверенность.

Когда они подошли к нам, сохраняя дистанцию, я поинтересовался, разглядывая их:

— Ну и где мешки?

— Не будет мешков, барон, — негромко произнёс тот, кого мы раздели. Ти посмотри, какой серьёзный. — Правила изменились. Теперь вы складываете свою броню и оружие, а мы отпустим вас. Даже не тронем девчонку.

Блин, ну я даже не знаю, что сказать… Я думал, такое только в фильмах бывает или весёлых историях, но сейчас сам нахожусь в ситуации, где всё выглядит слишком наигранно и тупо, чтобы быть правдой, что с трудом верится в происходящее.

А это, сука, правда!

Ну типа я бы забеспокоился на их месте, а вдруг засада, а вдруг что. Но нет, они вообще ни в дуб, ни в тополь!

— Ладно, заканчиваем цирк, пусть выходят… — вздохнул я.

И вот ситуация опять меняется. Эти семеро дружно сбиваются в кучу, когда видят, как из сарая за их спиной и дома выходят солдаты, ничем не уступающие прошлым, создавая численный перевес больше чем в два раза. Мы их окружаем кольцом, просто не оставляя шансов. Один щелчок, и мои сначала расстреляют их из арбалетов, а потом зарубят оставшихся, а учитывая разницу в обмундировании, так ещё и потерь не понесём.

— Итак, вы знаете правила. Складываем доспехи и идём за мешками, — сказал я.

— Если вы что-то сделаете с нами… — начал опять заводила, но я просто повернулся к солдату и произнёс:

— Прострели этому кретину ногу.

Среагировал солдат мгновенно. Скинул арбалет, прижал к плечу и выстрелил. Через мгновение тот заорал так, будто ему яйца прострелили, схватился за стрелу и свалился, продолжая кричать.

— Второй раз повторять не буду. Или делаете, как сказал, или остаётесь здесь.

Выбор был очевиден, и они его сделали. Сбросили броню и понурые попёрлись прочь, таща раненого товарища.

Теперь я был уверен, что они вернутся с мешками, и не прогадал. Через час они действительно вернулись с ними вшестером. Остановились перед бронёй и сбросили их на землю.

— Вы что, думаете, мы их потащим? Один из вас быстро взял и затащил их в дом. Быстрее! — прикрикнул я, и двое вышли вперёд, совсем уже не весёлые, затащив их в избу.

Мы наблюдали за этим, и могу сказать, что я получал не меньше удовольствия, чем другие, от этого цирка. Нет ничего приятнее, чем унижать уродов, которые посчитали, что они здесь хозяева, а потом обломались. А когда они начали собирать доспехи, я остановил их.

— Одни оставите здесь.

— Но мы же вернули мешки, — как-то сконфуженно произнёс один из них.

— За доставленные неудобства. Оставляете один комплект и меч. Мне плевать, чьи, но они останутся здесь. Или останетесь здесь все вы. Выбирайте.

Я даже знаю, чьи доспехи они решили оставить. Естественно, никто не собирался ни терять работу, ни расплачиваться за потерянные доспехи, а потому кого не было, чьи доспехи и остались. Собственно, главный заводила и поплатился за всё. Хотелось, конечно, вообще всех обобрать, но решил, что это лишнее.

— Наш сосед этого не забудет, — произнёс Брайт, провожая их взглядом.

— Я буду надеяться на это.

— Он сделает потом нам какую-нибудь подлянку.

Я задумался.

— Думаю… нет, в ближайшее время ждать проблем не стоит.

Он знает, что любой совет аристократов встанет на мою сторону, и это его солдаты забрались к нам, а не наоборот. Мы никого не убили, а значит, и смысла разводить срач нет. Не, он будет присматриваться, приглядываться и думать. Может, умный и решит, что те дни, когда можно было поживиться за наш счёт, прошли. Может, имеет связи и поймёт, что здесь что-то не то, и себе дороже связываться.

А может, тупой, и решит попробовать напакостить просто потому, что как так его щёлкнули по носу и не дали пользоваться чужим трудом. Но не сейчас, а потом, когда всё подуспокоится. Но тогда и разговор будет совершенно другим.

— Так, с этим мы разобрались… — пробормотал я, оглядываясь. — Думаю, теперь вряд ли кто-то сунется.

По крайней мере, солдаты вряд ли придут сжечь дом в отместку, потому что это уже совершенно иной уровень вредительства. Можно сказать, объявление войны, да ещё и под боком у графства, у которого есть небесная всадница и на территории которого мы находимся. Там сам барон затейников повесит.

Что у нас ещё на повестке дня… А, насильники! Надо ещё их всех переловить же. Ну тут у меня были определённые мысли, но это уже потом. А сейчас надо было заглянуть, что вообще происходит там с моим баронством. Пора возвращать место к жизни.

А тем временем с неба начал опускаться первый снег…

Глава 59

Казалось бы, ты теперь барон, в твоём подчинении нормального такого размера земли с людьми, которые выполнят любой твой приказ. Сиди и кайфуй, наслаждаясь жизнью, в которой ты хозяин: охота, балы, игры (те, что здесь имелись), путешествия верхом, томные ночи с девушками — все радости жизни в твоих руках.

Ага, щас блин…

— Господин,