Год победы - Герман Иванович Романов

слишком много «жизненного пространства», а в Германии всего восемьдесят миллионов немцев. Все наши союзники начали разбегаться подобно крысам с тонущего корабля — вначале испанцы, затем румыны с болгарами, и на днях их примеру последуют шведы, за которыми настанет очередь итальянцев. Надо было перестрелять все королевские Дома, чтобы избежать измены, но те успели раньше, и прикончили верных идеям «Еврорейха» генералов. Наши силы серьезно надорваны предательством одних, к которым присоединятся и другие — а турки неизбежно, как только русские танки выкатятся к Босфору. А за ними последуют короли Ирака и Египта с Саудами. И что тогда будет делать наш друг Эрвин, окруженный со всех сторон? А тебе предстоит списать с десяток дивизий панцерваффе в убыток, Хайнц. Какая уж тут победа — мы на пороге грандиозной катастрофы!

Манштейн улыбался искривленными губами так, что становилось страшно — все прекрасно понимал своим блестящим отточенным умом. И говорил тем голосом, которым знающий врач ставит окончательный диагноз пациенту, где нет места для жалости, а лишь выверенного решения.

— Мы можем вытянуть часть дивизий, усилим оборону на отдельных направлениях, но лишь оттянем неизбежное поражение на несколько месяцев, заплатив при этом неимоверно высокую цену. Так что будет лучше, если ефрейтор продолжит цепляться за завоеванные территории, тогда несколько миллионов немецких солдат быстро попадут в плен и останутся живыми.

— И что нам делать в такой ситуации, Эрих?

Гудериан все же задал вопрос, на который сам давно нашел ответ, и нисколько не удивился, когда Манштейн его озвучил — в который раз их мысли совпали, и это говорило о правильности сделанных расчетов.

— Заключать мир на любых условиях, хоть немного пристойных. А для этого одержать здесь победу и пробиться к Босфору. Надо вложиться в этот удар, Хайнц, если у нас не получится, то убирать Гитлера с его нацистами — с ними никто говорить не будет, и чем скорее они исчезнут, тем будет лучше для Германии, иначе даже Версальский мир нам всем будет казаться неслыханным благодеянием. Я поддержу тебя — фюрера надо устранить немедленно, пока он нас всех не утянул в пропасть…

После чудесного спасения после взрыва 20 июля 1944 года Адольф Гитлер окончательно уверовал в свою «счастливую звезду», в чем и убеждает Муссолини на месте покушения полковника Клауса Штауффенберга. У них остается жизни по девять месяцев — сакраментальный срок, отведенный природой совсем для другого…

Глава 48

Небольшие высоты, которые окаймляли тридцатикилометровую полосу узкого перешейка, в тылу которых раскинулся Стамбул, вспухли клубками бомбовых разрывов — штурмовики сбросили свой груз, не такой и большой, всего четыре центнера. Но их было много, целый полк — шесть шестерок шли одна за другой, обстреливая гребни из ракетных снарядов и 23 мм автоматических пушек, сбрасывая фугасные «сотки» или совсем мелкие осколочные авиабомбы. Обычно туркам, строившим там позиции, этого за глаза хватало — сломленные непрекращающимся воздушным наступлением они бросались в бегство, те, кто уцелел, понятное дело. Но главная масса аскеров на фронте начали сдаваться — какими храбрыми не были солдаты, но когда от рассвета до заката на тебя высыпают бомбовой груз самолеты, после которых начинает долбить гаубичная артиллерия из нешуточных калибров, периодически дают залпы из «катюш», тут не одни нервы не выдержат. Потому что война превращается в бойню, и все прекрасно понимают, что достойно ответить нечем, а обычные винтовки не заменят тяжелые минометы. А главное — танки, практически не убиваемые, и даже имеющиеся панцерфаусты, переданные немцами не могли переломить ситуацию. Попадая под «огневой вал», любая пехота придет в расстройство, особенно та, которая не имеет собственных равноценных танков, ни нормальной противотанковой артиллерии. Да тех же мин было в войсках ничтожно мало — имея слабую в промышленном отношении экономику, Турция не обладала достаточным военным производством. Страна не выпускала ни собственных танков с самолетами, ни строила военные корабли нормального водоизмещения, обходясь незначительными судами и катерами. Выпуск даже стрелкового вооружения и боеприпасов совершенно не отвечал нормам ведения современной войны — такова участь любой отсталой страны, которая больше надеется на закупки у соседей, чем на собственное производство.

Нет, определенную помощь оказала Германия, но опять же по примеру прошлой мировой войны недостаточную. Поставили по батальону «четверок» и «троек», несколько десятков штурмовых орудий — и на этом все закончилось. Современной бронетехники османы от Гитлера фактически не получили, зато трофейного хлама им сбыли много — французские «рено» и «гочкисы», даже «сомуа». А еще передали винтовки и пулеметы, 105 мм гаубицы и 75 мм полевые пушки, которые славно постреляли еще в 1918 году. Отгрузили с «немыслимой щедростью» противотанковые 25 мм и 47 мм пушки совершенно бесполезные против «сорок третьих», тут даже 50 мм «пакости» были бесполезными «колотушками». Их, впрочем, тоже сбыли — надо же куда-то девать вооружение, потерявшее должную эффективность в собственных войсках. Собственную авиацию немцы тоже придержали, также продавали «трофеи» своим многочисленным союзникам и вассалам. Причем отнюдь не по ленд-лизу — считать марки и пфенинги в рейхе умели. В оплату брали нужное для производства сырье, руды всевозможных металлов, нефть, продовольствие и прочее, выгребая все подчистую и по минимальным ценам, которые сами и навязывали. Ввели и «налог кровью», начав принудительный призыв в вермахт новобранцев из числа союзных и покоренных народов, держать огромную территорию было трудно. Возражения не принимались — на побежденных всегда действовало старинное право победителя…

— Меня вогнали в ловушку, из которой не вырваться. И в Риме молчат, ничего не предлагая. Надо уходить, но куда?

Стоявший на мостике флагманского линкора адмирал Анджело Якино, когда-то бывший командующий Королевским флотом Италии пребывал в полной растерянности — он не знал, что ему делать. Прибыв в бывшую столицу византийских императоров и турецких султанов с действующими кораблями, которые еще не спустили итальянские флаги и не подняли нацистские полотнища, итальянская эскадра только морально поддержала турок, которые почему-то возомнили, что Реджина Марине будет воевать за них. Вот только войти в Черное море не удалось — горловину Босфора закупорили русские минные заграждения, выставленные подводными лодками и самолетами. Иногда появлялись и русские эсминцы, один раз даже легкие крейсера, обстрелявшие тральщики с большой дистанции. И все — советский флот демонстрировал странную пассивность, он не воевал, скорее, наблюдал. Но и итальянская эскадра отваживалась только на короткие переходы в Мраморном море, к Босфору и Дарданеллам даже не приближалась — все моряки прекрасно понимали, что попадут под