Министр товарища Сталина. Генеральный – перевоплощение - Ал Коруд

уже какое-то время не пускал на заседания Политбюро, подозревая в нем английского шпиона. Также было и с новым органом. Это не имело практического значения, потому что Бюро собиралось крайне редко. Главные дела решались в узком кругу «пятерки», куда кроме Сталина, входили как раз те, кто хотели заменить его у власти: Маленков, Берия, Хрущев и Булганин.

Жаль, что именно сейчас не рассказать о возможном будущем. Не поверит. Это старый, больной человек с прогрессирующей паранойей, но до своего последнего дня он оставался всесильным правителем. Он дважды открыто объявлял о своем желании уйти на покой, первый раз после празднования Победы в Кремле в 1945-м и еще раз на Пленуме Центрального комитета в октябре 1952 года, но это были всего лишь уловки, чтобы выявить расстановку сил в своем окружении и разжечь соперничество внутри Политбюро. И сие обстоятельство мне стоит учитывать. Или мы договариваемся конкретно, или вождя придется убирать, свалив его смерть на кого-то. Дилемма, однако, вырисовывается. Но так или иначе, ее придется решать. Будущее страны под угрозой из-за одного, пусть и достойного человека, и ее причины я знаю. Кому как не мне их и устранять любой ценой.

В этот раз мня встречали в большой зале. Там уже сидел и стоял разный народ. Вождь принял меня благосклонно, у него было хорошее настроение. Кроме него, на диване сидел скучающий Берия, с толстым талмудом чуть в стороне расположился Борис Львович Ванников, начальник ПГУ. Около столика с разложенными схемами расположились ученые. По бороде узнаю Курчатова, затем всплывают в памяти фамилии остальных: Флёров, Петржак, Зельдович, Харитон.

— Извините за задержку, Виктор Семенович, — говорит со мной после взмаха руки вождя Ванников, — хотели сначала все проверить. Дело ведь очень важное.

— Понимаю. Хоть помогли мои материалы?

Курчатов отвечает за ученых:

— Даже не представляете как! Мы практически решили вопрос со взрывателями. Некоторые схемы для нас удивительны, но расчёты идеальны! Мы их несколько раз перепроверили и уже даже успели испытать.

С интересом смотрю на брызжущего энтузиазмом ученого, затем обращаю внимание на глаза Сталина, что излучают довольство. Еще бы, скорее всего, взрыв нашей бомбы произойдет раньше. Ему наверняка докладывают о стратегических планах нашего противника. И это стало бы настоящей катастрофой для Советского Союза. Еще одна война отбросит страну далеко назад. Наши люди в будущем не очень представляют, насколько лучше жилось всем до Великой Отечественной. Предвоенное время надолго останется в памяти советских граждан как золотые годы. И ведь не просто так? Были, значит, видимые для всех успехи.

— Тогда могу предложить вам еще некоторые материалы по этой теме.

— Правда?

Курчатов готов выпрыгнуть из штанов, но сначала я передаю папку вождю, тот не глядя, сует ее Берия. Лаврентий Палыч уже несколько лет в проекте, и пробежав глазами по странице, понимает, насколько это важно. Аж акцент прорезался:

— Так и хочется спросить откуда…

Понятно, кто же сдаст агентуру.

— Стараемся. Одно дело делаем.

Ну-ну, судя по скользнувшему в ответ взгляду, Берия не считает так же. Сталин, как сытый тигр самодовольно наблюдает наше соперничество. Ну пусть его! Могущественному бывшему наркому приходится проглотить мой успех. Он нарочито ярко улыбается:

— Шикарный подарок, Виктор Семенович!

Думаю, бывший нарком догадывается, кто «постарался». Атомной проблемой вначале углубленно занимался Судоплатов. Он и сейчас активно работает с внешней разведкой.

Сам презент тут же передается ученым, и они отходят в сторону. Рядом с ними встают Кафтанов и Ванников, что-то по ходу обсуждая. Без развития промышленности ни одного шага в атомном проекте не сделать. Существует лишь два материала, которые используются для атомного оружия: плутоний-239 и уран-235. Плутоний-239 в природе практически отсутствует, его получают сложной цепочкой действий, нарабатывая в урановых блоках в реакторе. А урана-235 в природном уране содержится всего 0,7%, основной состав природного урана — уран-238. Да и сам природный уран надо еще из урановой руды добыть. Методов обогащения урана было известно в то время несколько, но все они были недостаточно эффективны, потому что близкие по изотопному составу атомы очень трудно разделить. Это был одна из важнейших технологических проблем. Поэтому в первой нашей бомбе по решению Курчатова в качестве делящегося материала был использован плутоний-239. Для этого и строили атомный реактор на «Маяке», который мог наработать плутоний-239. А бомба на обогащенном уране была взорвана только в 1951 году.

Первый реактор в Курчатовском институте в Лаборатории №2 был создан на вывезенном из Германии уране. Из урана нарабатывали плутоний. Следует учесть, что на каждую тонну облученного урана требовалось израсходовать 11,5 тонн азотной кислоты, 11 тонн ацетата натрия, 56 тонн чистой воды, 200 тонн пара и 2000 тонн воды для охлаждения — и всё это для того, чтобы получить 100 г плутония. Для всех этих процессов надо было построить отдельные заводы. Вот что было на самом деле важнейшим на час начала работы, а не «чертежи бомбы». Основная проблема создания атомного оружия — это не идея, а технология. Данные разведки показали нам схему пути, по которому прошли американцы в Манхэттенском проекте. Это, безусловно, важно, но даже просто повторить чужую работу, что хорошо известно физикам и математикам, — это значит — по существу всю ее сделать заново, со всеми ошибками и заблуждениями.

Вот, скажем, для реактора нужно было изготовить множество приборов — их ведь доселе вообще не было! Надо было еще придумать, как их сделать! Для реактора требовался графит необычайной чистоты — как его получить? Неизвестно. Следовало создать целое промышленное предприятие, которое могло его произвести. Взять обогащенный уран: американцы из всех известных методов обогащения использовали не самый удачный, но самый легкий. Они выбрали газодиффузионный метод — его предложили еще в Германии, потом пытались осуществить в Англии, и потом уже в США. Наши позже тоже использовали газодиффузионный метод и смогли создать очень хорошую промышленность — газовые центрифуги, которые оказались эффективнее американских, а в будущем США не будут иметь таких машин. То есть на данный час задел у советской программы имеется, и неплохой. Мои наработки попали в унавоженную землю.

Так что думаю, взорвут нашу бомбу еще весной, если не зимой. Но первая водородная точно будет советской! Я же передал в прошлый раз самое важное сейчас — расчеты по обжатию центральной части заряда. То есть самую принципиальную часть создания бомбы.

Также удалось передать Ванникову ссылки на перспективные урановые месторождения. Можно удивляться, но в данные годы основательную