Пробуждение - Егор Аянский

Если говорить упрощенно — да. Разумеется за это время он накопит очень серьезную дозу из-за чего попадет в группу риска. И вот здесь на помощь приходит наш реабилитационный комплекс, который помогает очистить организм и вернуться в строй уже через неделю.

— А если говорить не упрощенно?

— А если не упрощенно, Костя, то при частых вылазках на территорию мутантов однажды можно пересечь точку невозврата, — присоединился к беседе Философ. — Когда организм жертвы перестроится и начнет вырабатывать мутаген. С этого момента человек, впрочем как и любое другое существо, считается мутантом первой стадии. У него перестраивается эндокринная система, растет плотность мышечных тканей, практически исчезает жировая прослойка. Эпителий, волосы и роговые образования также подвергаются изменениям в сторону увеличения прочности. И когда концентрация опасного вещества достигнет определенного уровня, организм зараженного отправится в одиннадцатидневную спячку. По выходу из нее мы получим мутанта второй стадии, который точно также начнет копить мутаген для следующего перерождения. При этом все человеческое в нем будет уничтожено, включая память.

— Офигеть! А я слышал, что первая стадия лечится.

— Правильнее сказать — залечивается, — отозвался коротышка. — На сегодняшний день изобретен метод предотвращения мутации, заключающийся в регулярной очистке крови. Процедура малоприятная, требующая еженедельного повторения, но зато с ней человек может продолжать вести нормальную жизнь, оставаясь зараженным первого уровня. Разве что про зачатие детей придется навсегда забыть.

Рассказывая это, он постоянно косился на Философа, будто искал его поддержки, и успокоился лишь тогда, когда тот одобрительно кивнул. Возможно я бы придал этому моменту чуть больше значения, но меня внезапно торкнуло озарением!

Нечеловечески прочные мышцы, полное отсутствие жира, очистка крови на специальном аппарате…

Грид был мутантом первого уровня?

Да ну нафиг!

— Знакомьтесь! Наша усовершенствованная лаборатория!

Голос Николая Евгеньевича вернул меня в реальность. Он торжественно распахнул дверь и изобразил пригласительный жест.

Если честно, для меня новое место не особенно отличалось от того, что я уже видел в Краснодаре. Точно такие же столы с кучей приборов, точно такие же экраны с графиками. Разве что блестящего мотоцикла не хватало.

А вот Философ моей спокойной реакции не разделял. Он чуть ли не бегом устремился к нагромождению мониторов в углу и начал их восторженно разглядывать, словно ребенок новую игрушку.

— НМС-217, версия бета-два, — прокомментировал Николай Евгеньевич. — Вы, наверное, тоже не рассчитывали, что наши скупердяи расщедрятся на такую покупку?

— Это уж точно! — с восхищенным придыханием ответил ученый. — Она настроена?

— Как часики! Мы с Матвеем до утра возились.

Ни Матвея, ни таинственных «скупердяев» я не знал, а потому смотрел на все это с некоторым безразличием. Разумеется мне было интересно, чем закончится сегодняшнее тестирование, но я бы с удовольствием прямо сейчас сменил этот кабинет на практические занятия с Лехой. Мне кровь из носу хотелось побыстрее научиться работать с пространством хотя бы на уровне любителя, чтобы почувствовать себя чуть более…

Независимым?

Нет, нынешнее положение меня нисколько не парило. Даже наоборот: за пару дней проведенных с Философом я узнал о внешнем мире больше, чем за семнадцать лет жизни в Метрополии. Но…

Но вся моя покладистость была продиктована скорой возможностью получить свободу. Способность открывать порталы обещала мне ее подарить в полном объеме, и потому я должен был продолжать изображать покорность, чтобы меня быстрее допустили к занятиям с инструктором. А вот после обучения можно будет и подумать о дальнейших перспективах. Если я и впрямь такой уникальный порталист, то обязательно найду способ заработать денег без принудительной работы на мафию.

— Костя! Ты уснул⁈

— А? Че? — спохватился я, услышав голос одноглазого ученого.

— Ложись, — Николай Евгеньевич указал на одно из нейрокресел.

— Будем мои способности замерять? — улыбнулся я, устраиваясь на лежаке поудобнее.

— Да, но для начала подлатаем твое плечо на профессиональном оборудовании, — строго ответил Философ. — Это будет куда лучше примитивных швов.

— Прямо здесь? Под наркозом?

— Ну разумеется под наркозом! Или ты хочешь все чувствовать?

— Не-е, спасибо. С удовольствием посплю немного, а то ведь ночью не вышло.

— Вот и ладушки! — Николай Евгеньевич откупорил одноразовый шприц, после чего ловко втянул в него жидкость из маленькой стеклянной ампулы и приблизился ко мне. — Сначала будет немного кружится голова…

— Колите уже! — зевнул я.

Легкая боль в плече и сознание завертелось, отправляя меня в объятия Морфея.

Интерлюдия IV

Где-то в лесах Иркутской области, заброшенный секретный объект неизвестного назначения.

— Уснул?

— Уснул. Яков Натанович, вы уж извините меня за недоразумение с вашей конспирацией. Увлекся беседой и совсем из головы вылетело!

— Проехали, — махнул рукой Философ. — Рано или поздно я бы все равно рассказал ему. Вы лучше мне поведайте, что у него на уме.

— Конечно, конечно! — торопливо закивал его коллега. — Начнем с того, что он вам не до конца доверяет.

— Надеюсь вы разобрались почему?

— Да. Как только я проявил интерес к его глазам — у него возник диссонанс. Константин считает, что вы знаете причину их изменения и поделились ей со мной. Но он не может понять, почему это скрывают от него.

— А вы хотели, чтобы я ему в лоб сказал, что подозреваю у него наличие генома мутанта? — возмутился Эдельштейн. — Парню и без того прилетело по психике.

— Так я ведь вас не обвиняю, — пожал плечами Николай Евгеньевич. — Только отвечаю на поставленный вопрос.

— Простите, разволновался. Продолжайте.

— Дальше. Как и следовало ожидать, после нашей небольшой лекции Константин сумел догадаться о наличии болезни у покойного Гриднева. Но вот что интересно: это открытие вызвало в нем неожиданную реакцию. Какую-то уж слишком сильную волну позитивных переживаний, причину которых мне, к сожалению, понять не удалось.

— Вы сказали «позитивных»?

— Именно. Это не было страхом или отвращением к совершенному убийству. Скорее жгучее желание пережить все заново.

— Странно… Он вроде бы не похож на одержимого.

— Вот и мне так показалось. А еще наш подопечный способен чувствовать запах мутагена. Помните синюю дверь? Она его заинтересовала именно по этой причине.

— Вот как? — брови Философа дернулись вверх. — Неожиданно.

— Как по мне — наоборот. Вы сами утверждали, что парень может иметь гены мутанта. А у них, на секундочку, превосходное обоняние.

— Хм… действительно, — пробормотал Эдельштейн.