Пробуждение - Егор Аянский

не выяснил, кто этот парень. Однако теперь, зная о его возможной невероятной силе и праве присутствовать на семейном празднике вывод напрашивается сам собой…

— Считаете, что он незаконнорожденный брат Императора?

— Это самое разумное объяснение. Правда тогда возникает еще больше вопросов.

— Каких, например?

— Самый очевидный, что на момент зачатия Кости этому человеку должно было быть не меньше сорока пяти лет. Сомнительно, что молодая выпускница стала бы с таким спать.

— Ну почему же? — задумчиво произнес Кудрявцев. — Он ведь богат и хорош собой. Куча девок на ее месте согласилась бы.

— Там немного другая ситуация. Он ей представился нищебродом из гетто.

— Знаете. Сорок пять — не шестьдесят. С нынешними возможностями в области омоложения вполне можно скрыть полтора-два десятка лет. А то что прикинулся бедным — ну так ведь интереснее!

— Допустим, — кивнул Эдельштейн. — Тогда давайте снова вернемся к родителям Императора и посчитаем вероятности. Всем нам доподлинно известно, что Альберт Демидов является психокинетиком с параметрами в районе ста шестидесяти баллов. Показатель не самый плохой, но сражаться за московский престол с такими монстрами, как Воронцовы или Разумовские он бы явно не мог.

— Не мог. Пока на сцене не появился его сын Андрей.

— В точку! По официальным данным наш государь родился от девушки из мелкого клана Булатовых, имеющей чуть больше семидесяти баллов в магнетизме. Вопрос на засыпку: какие шансы у двух середняков родить величайшего психокинетика, показатель которого почти вдвое больше, чем у родителей вместе взятых?

— Ну, знаете, Яков Натанович… Не вы первый задаетесь этим вопросом.

— Вот-вот! Но допустим сработала вероятность один к миллиарду. Вам не кажется подозрительным, что после прихода Демидовых к власти весь клан Булатовых погиб в пожаре, именно тогда, когда мать Императора гостила у своих родных? Причем погибли так, что не осталось ни единой возможности подтвердить, или опровергнуть их родство с государем, поскольку весь биологический материал сгорел. Удобно, правда?

— Ничего нового вы мне не открыли. Всем понятно, что без интриги там не обошлось, но копаться в этом открыто желающих мало. Обычно такие любопытные умирают в результате «несчастных случаев». Лучше прямо скажите: к чему вы клоните?

— Да все к тому же! Мы только что выяснили, что больше полувека назад в клане Демидовых находился не один, а сразу двое детей с параметром четыреста плюс!

— Все-таки считаете, что они братья по по отцу?

— Не по отцу, — замотал головой Эдельштейн. — Демидов-старший гарантированно не имеет генетических отклонений, поскольку ему однажды пришлось серьезно полечиться у моего однокашника. Думаю у ребят была общая мать-мутант, которая каким-то невероятным образом сумела сохранить детородную функцию.

— Хотите сказать наш Император наполовину монстр? — округлил глаза Кудрявцев.

— После сегодняшнего осмотра Кости я бы этому не удивился. Да и кому, как не государю легче остальных скрывать это? Личный врач плюс умение контролировать волю подданных. Они даже под пытками ничего не скажут.

— Ясно. Значит Булатова была нужна только для отвода глаз?

— Именно! Смутное время, борьба за власть. Покушение на талантливых детей было в порядке вещей — все стремились ослабить конкурентов. А вот потомок слабоодаренных родителей навряд ли кого-то бы заинтересовал. Пускай Демидов-старший и не блистал способностями, зато всегда отличался расчетливостью и острым умом. Даже сейчас, в свои восемьдесят, он продолжает занимать пост главы Тайной полиции и покидать его, похоже, не собирается. Так что многоходовочка вполне в его духе.

— А знаете… Может вы и правы насчет родства по матери, — задумчиво произнес Кудрявцев. — Присмотритесь внимательно. Парни схожи между собой, но при этом старший не имеет ничего общего с Альбертом Демидовым. А вот наш Император безусловный сын своего отца — один только подбородок чего стоит! Ну и разница в росте, конечно.

Эдельштейн сфокусировал протез на лице возможного Костиного предка, а затем неожиданно произнес:

— Хм-м… Коллега, вы тоже не смогли прочитать это слово?

— Какое еще слово? — удивился Кудрявцев.

— Ну вот же, прямо над головой нашего парня! Присмотритесь. Там виден вдавленный след. Будто кто-то написал что-то ручкой и затем стер.

— Да? Ну-ка давайте посмотрим.

Следующие несколько секунд Николай Евгеньевич натужно щурился, пока не услышал над ухом чужой голос:

— Может быть я смогу помочь?

— Опять вы⁈

Кудрявцев уже было приготовился отчитать прислугу за назойливость, однако человек в ливрее опередил его:

— Эту надпись я вытравил по просьбе князя. Он сделал ее будучи сильно нетрезвым и потом очень об этом жалел.

— Вы⁈ — одновременно выпалили ученые. — И что же там было написано?

— Призрак, — пожал плечами дворецкий. — Там было написано слово «призрак».

Глава 9

— Давай, давай! Просыпайся… Запарило меня уже здесь сидеть.

Я сонно уставился на нависшую надо мной физиономию. После наркоза башка соображала жутко медленно, отчего возвращение в реальность давалось с трудом.

— А Философ где? — пробормотал я.

— Если ты про того старого одноглазого мужика, то бросил он тебя, — ответил Леха. — Так что мне теперь будешь служить.

— Че?

— Да шучу, шучу! — расхохотался парень. — В Красноярск они с Евгеньевичем отправились, до Щербаковых.

— А-а-а… И когда обратно?

— В девять вечера просили портал им открыть. И не спрашивай, что эти мясники с тобой делали — меня в такие подробности не посвящают.

— Ясно. А время сейчас сколько?

— Начало шестого. Хотел вот тебе ознакомительную экскурсию по комплексу устроить, но уже поздновато — большая часть помещений закрыта.

— Может тогда потренируемся?

— Не было команды тебя тренировать. Но могу предложить прогуляться на свежем воздухе, чтобы ты мозги в порядок привел. По себе знаю, что такое отходить от наркоза.

— Ну так пойдем⁈

Я резво поднялся с кресла и почувствовал неприятные ощущения в нескольких точках телах, особенно внизу поясницы. Похоже Философ с коротышкой знатно покопались в моих внутренностях, надергав анализов отовсюду. Зато вот перебинтованное свежей повязкой плечо почти не болело. Я даже без особого труда смог согнуть руку и дотронуться ей до гудящего затылка.

— Ты точно нормально себя чувствуешь? — поинтересовался порталист. — Голова не кружится?

— Да пойдет.

— Ну тогда одевайся.

До лестницы мы добрались уже знакомыми коридорами. Оттуда поднялись на два этажа вверх и вышли в очередной безликий проход с