Пробуждение - Егор Аянский

— А как это происходит?

— Поначалу также, как и у нас. Две созревших особи, не обязательно одного вида, должны встретиться и понравиться друг другу, после чего запустится процесс их «слияния». Это своего рода совместная спячка, но длится она куда дольше обычной и происходит в специальном родовом коконе. Наружу из него выйдет лишь одно существо, которое и будет зваться высшим мутантом. В свою очередь два высших мутанта могут снова повторить этот процесс через пять-десять лет и так может продолжаться до того момента, пока не образуется более-менее законченный вид. Но там уже свои нюансы.

— Так а почему они считаются самыми опасными?

— Потому что каждая такая тварь получит способности и опыт обоих родителей! — снова не удержался от комментария Вася. — Память-то при слиянии никуда не исчезает. А теперь представь, что среди них попадаются такие, чьи предки мутировали еще в самом начале Катаклизма. Представляешь их багаж знаний?

— Типа они могут жить по двести лет⁈ — ошарашено произнес я.

— Учитывая постоянные перерождения — вполне, — кивнула Лена.

— Понял. Но ведь тогда получается, что после каждого слияния количество монстров должно уменьшаться вдвое. Так ведь?

— Если бы! — вздохнула Лена. — Чем дальше по эволюционной лестнице поднимается мутант, тем более придирчивым к выбору партнера он становится. И если первое спаривание у него проходит практически в ста процентах случаев, то в следующий раз слиянием закончится лишь каждая вторая спячка. А в третий раз вообще одна из семи.

— А остальные?

— А вот тут и кроется ответ на твой вопрос, почему их не становится меньше. Если к моменту накопления избытка мутагена существо так и не встретит достойную пару, то оно отправится на перерождение в одиночку. В этом случае запустится обратный процесс, называемый делением. То есть наружу из родового кокона выйдет не один, а два абсолютно идентичных организма.

— Что-то типа клонирования?

— По сути оно и есть. Именно так происходит поддержание удачных популяций. Обе особи будут с первых дней приспособлены к жизни и полностью унаследуют память донора, что для нас особенно неприятно. Однажды выжившие в стычке с охотниками твари уже никогда не попадутся на старые уловки.

— Понял. А ты вот еще упомянула, что участвующие в первом слияние мутанты могут не относиться к одному виду животных и…

— Говорила, — остановила меня она. — И, опережая твой вопрос, сразу на него отвечу — да. Тигр четвертой стадии легко может закрутить любовь с какой-нибудь летучей мышью того же уровня. Вот только на практике жизнеспособность такого потомства будет нулевой. Неудачное слияние практически всегда приводит к смерти: чаще всего от голода из-за неспособности добыть пищу. Соответственно особи, которым повезло найти хорошее сочетание продолжат эволюционировать дальше.

— А какие сочетания мутантов самые опасные?

— В которых участвовали люди, конечно! — буркнул с переднего сидения Сергеич. — Из нас получаются наиболее умные и живучие твари.

— Вы таких ловили?

— Ловили. Как и они нас… — в его голосе мелькнули грустные нотки.

Я догадался, что ему однажды пришлось потерять на охоте кого-то близкого, а потому решил повременить с новыми вопросами и молча уставился в окно.

Примерно через полтора часа езды вездеход свернул с равнины и пополз в поросшую высокими соснами горку. А за пятьдесят метров до ее вершины Сергеич скомандовал:

— Глуши мотор, разведка нужна.

Он вынул из бардачка что-то, похожее на навороченный бинокль и перелез в наш отсек, очевидно собираясь вылезти через люк наружу.

— А мне что делать? — остановил его я.

Командир отряда оценивающе уставился на меня, а затем небрежно бросил:

— Можешь выйти.

Вырвавшись из плена технических запахов, я принялся активно разминать затекшие мышцы, попутно изучая окрестности. Это был целиком хвойный лес с умопомрачительно пахнущими крупными деревьями. Несмотря на пробивающееся сквозь их ветви солнце, погодка стояла прохладная и насекомых почти не было, что после байкальских комаров радовало.

— Нравится здесь? — раздался за спиной женский голос.

— Очень!

Я обернулся и встретился взглядом со скучающей охотницей, придерживающей крышку багажного отсека. В последнем с головой скрылся Василий, пытаясь что-то отыскать. А вот Сергеич уже успел забраться на самый вверх холма и теперь внимательно рассматривал окрестности сквозь бинокль.

Простояв так с минуту, он развернулся и махнул нам рукой:

— Подымайтесь, они не услышат.

— Пойдем? — Лена толкнула водителя в бок.

— Мне еще пару минут надо, — отозвался Василий.

— Идешь? — она перевела вопросительный взгляд на меня.

— С удовольствием!

Я подставил ей локоть, но девушка проигнорировала мой джентльменский порыв и просто пошла рядышком.

По мере приближения к лидеру группы мне все больше становилось понятно, почему он выбрал именно это место. На самой вершине холма имелся небольшой просвет между деревьями, дающий отличный обзор. Через него можно было легко рассмотреть что происходит на противоположной стороне.

А тут было на что взглянуть. Сразу под горой расположились останки разрушенного временем поселка. Чуть правее него простиралась большая полянка, на котором хозяйничала крупная стая черных птиц. Беспокойные существа то исчезали в траве, то снова взлетали и иногда дрались между собой, сопровождая разборки возмущенным карканьем.

— Что думаешь? — произнес Сергеич.

— Вожак сейчас среди них, — уверенно ответила Лена. — Чувствую исходящее от него превосходство, но он слишком самоуверен и невнимателен — даже не насторожился, когда я его прощупывала. Думаю стоит действовать по запланированной схеме.

— Можно? — я протянул руку.

Сергеич молча передал мне прибор, и я жадно припал к окулярам, открывая картину в деталях. На первый взгляд это были самые обычные вороны, разве что немного крупнее. Цвет глаз при имеющемся увеличении я не смог разглядеть, зато отметил мощные когти, которыми они с неистовой злобой рвали на куски двух мертвых лосей. Наверное именно это Лена имела ввиду, упоминая необычное поведение мутантов.

— А почему вы считаете, что вожак должен был почувствовать, что его ментально прощупывают? — я передал бинокль обратно. — Мало ли, какая у него может оказаться способность.

— В скоплениях стайных мутантов лидеры всегда психокинетики, — пожал плечами Сергеич. — Лишь они способны отдавать мысленные приказы сородичам, что позволяет стае быстро координироваться. К счастью наш парень еще только учится управлять своим войском, а потому сюрпризов можно не ждать. Это тебе, кстати, расширенная версия ответа, потому мы так