Правила волшебной кухни 6 - Олег Сапфир

же не ответил. Вздохнул только, да присел рядом. У сестры моей травмированная психика — это факт, который можно не замечать или отрицать, но всё-таки факт. Только-только она начинает становиться нормальным человеком, а не машиной для убийств. Поэтому чтобы избежать ненужного конфликта, я быстро притянул сестру к себе здоровой рукой и чмокнул в макушку.

— Для любимой сестры — всё самое лучшее, — сказал я. — Сейчас покормлю.

— Вот так бы сразу! — улыбнулась Аня, а потом кивнула на мою татуированную руку. — И долго ты собираешься с этой хренью ходить?

— А у меня есть выбор?

— Могу отрубить, — вполне серьёзно сказала Аня. — Быстро и безболезненно. Ну… почти. Один чёрт тебе от неё толку никакого, только мешает.

— Очень смешно, — похвалил я сестру. — Очень-очень смешно. Давай лучше к делу. Не просто так ведь пришла, верно?

— Верно, — кивнула Анна Эдуардовна. — Итак… сумела я всё-таки выцедить эманации из облепихового морса, и нашла тех, кто тебя проклял.

— Так, — кивнул я.

— Короче говоря, — тут Аня вздохнула. — Мёртв твой проклинатель.

— Аня!!!

— Не-не-не-не! — сестра выставила вперёд ладошку, мол, не ори. — Я тут не причём. Я его уже мёртвым нашла. Совсем мёртвым. Причём насколько я вообще могу судить… а у меня опыт в подобных делах, знаешь ли, как у тебя в фигурной лепке котлет…

— Короче, пожалуйста.

— Его не откат от проклятия убил, — сказала сестра. — Бедолаге глотку перерезали. Причём незадолго до моего прихода.

— Кто?

— А вот тут интересно, — Аня понизила голос и огляделась. — Следы эти засранцы за собой почистили, но я всё равно на них вышла. Секта одна. Знакомые ребятки.

— И? — поторопил я.

— И я знаю, кто у них главный. Некто Влад Башарович Черепатый. Именно ему наши предки платили отступные за того учителя, которого я… ну… помнишь историю, да?

А я помнил. Отравленный учитель, которого наняли для Ани, чтобы научить девчонку ставить людям чёрную метку.

— И-и-и-и?

— И Черепатый недавно объявился в городе, — продолжила Аня. — Но сразу же отбыл в монастырь.

— И-и-и-и-и? — уже в третий раз повторил я.

— И только Черепатый знает, как работать с чёрной меткой, — заключила Аня. — Поэтому я и заскочила к тебе. Сказать, что уезжаю в командировку. И ещё… ну… сам понимаешь. Мне нужно, чтобы ты на время снял с меня обещание никого не убивать. Там целая крепость безумных фанатиков, так что будет трудно.

Я посмотрел на сестру. На её серьёзное лицо, на сжатые губы, на… катану. Я знал, на что она способна. И знал, чего ей это стоило — просить разрешения убивать. Чёрт! А ведь просит же! Не в тихую действует! Ну молодец же!

Однако:

— Нет, — сказал я. — Я тебя очень люблю, сестричка. И очень ценю твою помощь, но рука — это просто рука. Рано или поздно я придумаю, как её вылечить. А вот тебе превратиться обратно в чудовище не разрешаю. Ты посмотри на себя! Ты посмотри какая ты… мирная! И красивая! И я очень хочу, чтобы именно такой ты и оставалась.

— Какой же ты душный, — вздохнула Аня. — Ты понимаешь, на что ты меня сейчас обрекаешь? Я же всё равно туда пойду, и всё равно доберусь до Черепатого. Просто без убийств это будет в десять раз дольше. И сложнее, блин! Раз в сто!

— Жизнь вообще сложная штука, — рассмеялся я. — На это и закончим. Что заказывать будете, синьорина? Опять ризотто? Или яйца Бенедикт?

— Бенедикт, — буркнула сестра. — И ризотто. И ещё чего-нибудь вкусное на твой выбор. Путь далёкий предстоит, надо заправиться как следует.

Я кивнул и двинулся на кухню готовить. Отдал Бенедикт с идеальным голландезом и парочкой троюфельных чипсин, любимое Анино ризотто с мориками, пару круассанов и малиновый тарт. И хотел было уже выйти обратно в зал, как мне вдруг набрал синьор Греко.

— Привет, Артуро, — и с первых же слов понял, что мужчина явно чем-то смущён.

— Утро, Габриэль! Как сам? Как жена?

— Всё просто прекрасно, Артуро, я… я на самом деле по делу. Неловко тебе напоминать, но всё-таки закон есть закон и на тебе по-прежнему висит долг по налогам за соседнее помещение. Сроки горят, и если бы ты…

— Ни слова более! — крикнул я. — Извини, пожалуйста, что забыл. Сегодня же всё решу, Габриэль, даже не переживай…

Греко расслабился, после чего мы несколько минут поговорили ни о чём. А когда разговор закончился, я поднялся в свою комнату, сунул руку в карман «штатской» рубахи и вытащил оттуда монетку. Ту самую, с изображением солнца и весов.

— Валар дебитис…

Глава 18

Я подкинул монетку вверх. Поймал. Повертел перед глазами.

— Ну и что ты на неё уставился? — буркнул Петрович, свешиваясь со своей полки.

— Опять не спится?

— Опять, — вздохнул домовой, а затем пояснил: — Старость, — и наконец-таки пропал.

Я же продолжил смотреть на монетку и понимал, что ничего не происходит. Ну… а на что я, собственно говоря, надеялся? Мы, конечно, в Венеции, но чудесам тоже есть предел. Так ведь не бывает, чтобы вдруг из ниоткуда появилась команда бухгалтеров и ка-а-а-ак давай решать мои вопросы.

Уверенный в бредовости разыгранного в голове сценария, я отправился требовать с Конана свой утренний кофе и тут бред начал обретать реальные очертания. Дверь в «Марину» распахнулась, и внутрь друг за другом начали заходить люди. Восемь мужчин. С одинаковыми стрижками, одинаковыми портфелями, в одинаковых галстуках и ПОЧТИ одинаковых костюмах, по которым прослеживался градиент от светло-серого к тёмно-серому. Лица тоже похожи, но что интереснее — никаких эмоций на них. То есть вот вообще. Ни улыбки, ни хмуринки, ни даже любопытства, с которым обычный гость оглядывает зал. И двигались они в ногу, будто строй солдат.

Первый сел за столик у окна, второй за соседний, третий за соседний соседнего и так далее, и тому подобное. Мужики рассредоточились по залу. Сели, синхронно открыли портфели, синхронно же достали и установили на столиках ноутбуки…

Настолько слаженные и чёткие движения невольно породили у меня в голове ассоциацию — мне показалось, что это не белые воротнички готовятся к работе, а