Возвращение в Москву - Влад Тарханов

был снесен. А при Екатерине II для нее построено четырехэтажное здание, которое довольно быстро обветшало. При Александре I дворец был основательно перестроен, уже в более европейском стиле, еще одну перестройку выдержал уже при Николае I, когда попытались восстановить родовую усадьбу, по имеющимся документам и эскизам. В 1878 году останки дворца разобрали. А в конце девяностых, уже при царствовании Николая II, был предъявлен миру проект реставрации, разработанный исследователем старинного русского зодчества А. А. Потаповым и целой группой энтузиастов-архитекторов и историков. Полностью дворец восстановить помешали две войны: неудачная с японцем и не менее сложная мировая. Но кое-что сделать успели. И в это кое-что и въехал государь-император со всей своей немногочисленной свитой.

(из всего дворцового комплекса Петру смогли предоставить для жилья только вот эти царские хоромы, и то не полностью они оказались в его распоряжении)

На сей день даже единственное здание оказалось не доведенным до ума, хотя денег это деревянное сооружение уже вытянуло из казны более чем достаточно на постройку трех-четырех таких комплексов. Как и всегда и везде, воровали безбожно. Но вот понадобилось срочно разместить государя с наследником престола — и появление коменданта в чине полковника с воинской командой в качестве группы поддержки, да еще и на дух не переносившего казнокрадов внезапно придало реставрации невиданный импульс. То, что под руководством Гиппиуса смогли сделать буквально за месяц почти, что равнялось тому, с чем умудрились провошкаться последних три года!

В первую очередь Пётр направился в покои сына. Гора читал, что было для императора удивительно, но, оказалось, что на время, когда по дворцу снуют рабочие и идет какой-то нездоровый движняк, охрана мальчика из покоев его не выпускает. Благо, он увлекся, а сюда, в Коломенское, свезли довольно много книг именно для подросткового и детского возраста. И не только приключенческих, но и религиозного и духовного содержания. Но Георгий выбрал не духовную литературу, а «Приключения Гекельберри Финна» Марка Твена, роман запрещенный во многих штатах Северной Америки[1]. И это занятие ему изрядно понравилось. Но как только он увидел стремительно вошедшего в комнату отца, как отбросил книгу подальше и бросился к Михаилу, повис на нём.

— Теперь мы будем вместе, чуть больше, чем обычно. — с трудом произнёс Пётр.

— Почему так мало? — спросил Гора, не выпуская его из цепких объятий.

— Ну, дела государственные, поездки на фронт, например. — промямлил император, совершенно не понимая, что ему надо говорить и как действовать в такой ситуации.

— А ты бери меня с собой! Всюду бери! — попросил отца мальчик. Пришлось пообещать! А сам Пётр с иронией подумал, что «всюду» имеет исключения, например, постель Веры Холодной в список «всюду» точно не попадёт. Неожиданно Пётр понял, что в эту самую постель и не слишком-то стремится. Что-то произошло с ним, какой-то надрыв из-за смерти Натальи Брасовой. И это открытие его неприятно поразило.

Потом они пообедали, а после, как раз закончили шуметь ремонтники-строители, смогли прогуляться по живописным окрестностям Коломенского, правда, недолго. Вот-вот должен был появиться генерал Вогак, и заставлять его ждать было как-то невежливо. Московский голова появился ровно в восемь, хоть и не король, но военная привычка являться вовремя тоже своеобразное свидетельство о человеке!

Вогак приступил к докладу: что сделано, что предстоит сделать, как будут проходить коронационные торжества и что подготовлено уже для их проведения. Потом перешел к сложностям и проблемам:

— Ваше величество! Из-за дефицита времени, мы просто не успеваем подготовить императорскую корону. Ни один из ювелиров не согласился столь быстро изготовить сей предмет для коронационного торжества.

— И что? — подозрительно вежливо поинтересовался Пётр.

— Есть предложение использовать шапку Мономаха. Традиционный предмет коронации русских царей. Конечно, она с тех времен не сохранилась. Но есть ее точная копия, которую использовали при коронации самого Петра Великого. Она хранится в Оружейной палате и состояние таково, что позволит задействовать оную во время торжеств. Разве чуток ее поправить. Так это реставраторы быстро сладят.

«Нихрена себе!» — подумал Пётр.

— Позвольте предложить вам, Ваше величество, её примерить. Специально прихватил для сего случая!

Император кивнул. Эмоции его переполняли, и он боялся что-то сказать, дабы не «дать петуха», слишком уж момент для него волнительный. В кабинет внесли коробку, из который Вогак лично вытащил предмет — ту самую шапку Мономаха, которую помнило его сознание! Это была она! Привычная тяжесть легла на чело. Пётр молчал. А вот Вогак носился вокруг него, как жид-портной при примерке лапсердака.

Но вот император аккуратно снял венец, после чего произнёс короткое:

— Хорошо!

(Шапка Мономаха Второго Наряда (Таврическая) — та самая, которой венчался на царствование Пётр. Была создана для него из-за того, что одновременно венчались на царствование два государя: Пётр и старший брат его Иван)

— Ваше величество, есть еще одна проблема, которая требует вмешательства Вашего величества! — как-то слишком неопределенно произнес Вогак и состроил весьма кислую физиономию.

— Что еще? — Пётр старался говорить кратко, его душили слезы, но он сдерживался из последних сил.

— Митрополит Московский и Коломенский, Макарий! Тут идет нездоровое шевеление и готовится его отставка, но ведь выбрать до коронации нового митрополита просто не успеют.

— Константин Ипполитович, не юли, в чём там дело? Проворовался твой Макарий?

— Как можно, Ваше величество! Честнее человека на сем посту и припомнить сложно. Но… всё дело в том, что митрополит слишком прост — в общении и строг — в требованиях к себе и пастве. Вот он и не пришелся ко двору нашим архимандритам, которые слишком любят сладко есть да пить, да в посты наедаться скоромным.[2]

Подумав несколько секунд, добавил:

— Есть в этой интриге и влияние московских купцов-староверов, им слишком правильный митрополит как кол в пояснице! Жить мешает, им бы любителя богатого выезда да дорогих часов, драгоценных украшений, который прост, понятен и цену которому легко составить. А вот такой –не-а… не их он человек!

— Хм… Пётр пару минут подумал и задал совершенно неожиданный вопрос:

— А тебе, Константин Ипполитович, никто не мешает, никто на твое место не метит? — и зыркнул на голову столицы исподлобья. Тот тяжело вздохнул и ответил:

— А как же в этом деле без завистников, Ваше величество? И тут есть таков, господин Челноков, Михаил Васильевич! Клюет меня — и через газеты, и через гласных городской думы,