Звездный поток. Отморозок - Сергей Александрович Плотников

Один из знакомых ей пауков, с именем, которое можно было перевести на человеческий как Хороший Камень, устроил неподалеку засаду на местную мелкую дичь. И когда девочка нарушила его уединение, послал ей недовольный сигнал через энергонить. Что-то вроде: «Ты мне сейчас всю рыбу распугаешь!» Хотя ловил он вовсе не рыбу.

Паук фыркнул — если можно так назвать едва слышное шипение, которым они выражали недовольство. Алиса хихикнула и бережно погладила его по протянутой ворсистой лапке кончиком пальца.

— Я к Старому Знающему иду, — послала она образ старому знакомому. — Он ждет, а я тороплюсь, вот и плюхнулась. Еще раз прости, что напугала добычу.

Ответом ей пришло снисходительно-добродушное послание, которое можно было понять примерно так: «Ой, да какая тут охота, смех один, а не охота! С утра только пара мышек, да один глупый крот. Беги уже, двуногая, только будь осторожнее, а то ударишься головой. Ты такая неуклюжая!»

Победительница целой кучи спортивных соревнований на паука совсем не обиделась. Понимала, что с его точки зрения двух рук и того же количества ног было явно недостаточно, чтобы комфортно передвигаться по тоннелям.

— Хорошей охоты! — пожелала она, продолжая путь.

На то, что пауки родом с другой галактики, по мнению и трактовке Алисы, было много косвенных данных. В основном почерпнутых из бесед с охотниками и историками. Последние очень часто упоминали «первые пещеры» и долгий путь до этих мест.

Когда Алиса пришла с этой версией к «ученому совету», ее — нет, не подняли на смех, для этого исследователи были слишком вежливы и корректны. Но восприняли со скепсисом.

— Слишком много предположений, слишком мало фактов, — сказал один из них, биолог Ванту Лан. — Наука должна максимально оперировать последними и поменьше — первыми.

Еще и добавил снисходительно, мол, со временем ты этому научишься. Но если хочешь, чтобы коллеги — это слово он выделил с иронией — восприняли твои версии всерьез, получи для них доказательства.

Алиса никогда не пасовала перед вызовами, а именно так она восприняла слова ученого. Впрочем, история родственников Пушка Дрейк интересовала и сама по себе, спор просто добавил ей азарта и желания получить результат до того, как все разлетяться по домам. За пару недель она смогла найти того паука, что не просто умел читать тенеты, и теперь спешила к нему на встречу.

Впереди показался вход в залу Старого Знающего. Девочка замедлила шаг, инстинктивно пригладила волосы и одернула куртку. Глупо, конечно — паукам нет дела до того, как выглядит двуногая. Но внутри нарастало волнение, которое требовало выхода хотя бы в таком движении.

Зала представляла собой неровную куполообразную пещеру, стены которой были сплошь покрыты паутиной. На первый взгляд она выглядела абсолютно хаотичной, совсем не похожей на те строгие и функциональные узоры, что пауки плели для охоты. Здесь же каждое волокно будто бы висело случайно, но — странное дело! — образовывало при этом узоры, которые при некотором воображении можно было даже принять за письмена.

Алиса включила фонарь — в этом месте можно было нарушить правила приличия. Свет выхватил из темноты массивное тело Старого Знающего. Этот паук был вдвое крупнее всех, кого девочка встречала в пещерах. Его хитин покрывала сеть мелких шрамов, ворсинки на нем выцвели до полной прозрачности, только глаза так же, как и у прочих, загадочно поблескивали в свете фонаря.

— Я пришла, — сказала Алиса вслух, а затем повторила образом, сплетая энергонити в нужную структуру. — Ты сказал, что я готова.

Старый Знающий шевельнул передними лапами. Ответ пришел не сразу — паук словно прислушивался к чему-то, что было скрыто от девочки.

«Тогда слушай со мной, — пришел ответ. — Если захочешь, то сможешь услышать».

На разговоры он явно не был настроен. Сразу после послания паук медленно двинулся к одному из полотнищ на стене, и Алиса, словно привязанная, последовала за ним. Когда Старый Знающий положил четыре лапы на паутину, она постаралась повторить его действия точь-в-точь. Что не просто, когда рук у тебя всего две, а четыре точки одновременно можно контролировать только энергонитями. Потому что даже если бы и получилось достать растопыренными пальцами, без специальных чувствительных волосков на хитине все равно эффекта не будет.

«Если станет очень больно, помни — этого уже нет», — поступило еще одно сообщение по энергонити.

Школьница молча кивнула, не вполне понимая, что имел в виду Старый Знающий. И сосредоточилась на поиске отклика. Достаточно долго его не было, девочка и гигантский паук стояли в полной тишине практически без движения. А потом вдруг она поняла, что каждая нить на стене — кусочек воспоминаний давно ушедших поколений. И когда ее рука в очередной раз чуть дрогнула, потянув полотнище за связанные с её руками через нити, тенеты внезапно словно ожили, словно были живыми, и атаковали девочку сотнями, даже тысячами сообщений. Которые она еще две недели назад не смогла бы понять, несмотря на столь долгое общение с Пушком!

В отличие от обычного общения с пауками в этот раз они приходили не «словами», а плотными и тяжелыми образами. Иногда визуальными, порой тактильными, но всегда такими живыми, словно Алиса сама их проживала. Действительно чем-то похоже на чтение интересной книги, когда перестаешь видеть буквы и перед внутренним зрением раскрываются воображаемые картины.

Самым сильным был голод. Долгий. Острый. Он словно бы сопровождал ее всю жизнь. Даже больше чем жизнь — он был с ней на протяжении целых поколений! Она рождалась, росла, умирала и с каждой новой реинкарнацией продолжала чувствовать, как ее внутренности сводит от судорог недостатка пищи.

Насыщение было редким и почему-то окрашенным не удовольствием, а стыдом. Утопая в этих ощущениях, девочка не сразу поняла, что так она сожалеет о том, что для продолжения жизни ей приходится пожирать мертвецов. Своих собратьев, впавших в долгий сон и умерших, не приходя в сознание. Умерших, чтобы выжил хоть кто-то. Нет, не ей! Паукам, которые путешествовали в железных пещерах — трюмах и технических помещениях космического корабля. Очень долго, не одно и не два поколения. Без остановки и возможности выйти на охоту. Крайняя форма взаимопомощи через каннибализм. Для человека это равнялось отсечению самому себе ног, чтобы законсервировать их и съесть потом.

Кто вел корабль — они не знали. Но они были. И не годились в качестве добычи. Не потому, что были сильнее, а… тут образы в голове Алисы дробились, не давая понять того, что