Страх и Голод 1 - Константин Федотов

– Что случилось? – уточнил у нее я.

– Приклад от отдачи больно ударил в плечо. – ответила она и, отодвинув свою медицинскую рубашку в сторону, продемонстрировала синеющий отпечаток приклада.

– Разумеется, его же перед выстрелом нужно прижимать к плечу, а не держать на расстоянии. – ответил ей я.

– Серьезно? – приподняв одну бровь, саркастично спросила она. – А сразу ты не мог мне об этом рассказать?! Откуда мне это знать-то?

– Извини, я только сейчас об этом подумал. – виновато ответил я.

– Ян! Ни ты, ни я не блещем какими-то боевыми навыками и знаниями. По одиночке нам с тобой точно не выжить. Вообще чудо, что мы еще живы, и если мы хотим, чтобы так все и оставалось, давай-ка соображать быстрее и подсказывать друг другу полезную информацию, окей? – ткнув указательным пальцем мне в грудь, строгим тоном, словно мама, отчитала меня Лиза.

– Понял, извини, я это учту. – кивнул ей я, убеждаясь в который раз, что эта женщина – мой ключ к спасению.

– Тогда поехали! А то зомби на звук начали подтягиваться! – ответила она.

Звук был слышен далеко, и не только зомби активировались. В квартирах начали открываться окна, из них начали высовываться люди, размахивая белыми полотенцами и наволочками, и громко кричать, прося нас о помощи.

Вот интересно, чем мы можем им помочь? Что мы можем сделать? Интересные такие, еще и проклинают нас, когда мы мимо проезжаем.

Сейчас мы ехали к дому Лизы, она жила в достаточно крупном жилом комплексе, что в разы усложняло нам задачу. Но хотя бы ее квартира находилась на первом этаже. Ехать было недалеко, новая машина позволяла пробиваться через большие группы зомби, что бродили по улицам в поисках людей, а также мы могли аккуратно расталкивать машины, что перегораживали нам путь.

Когда высотки показались на горизонте, девушка начала заметно нервничать, то сжимая руками края своей рубахи, то перебирая пальцами по бейджику. Подъезд к дому был свободен, но зомби там было много.

– Какой план? – спросил я у девушки.

– Подъедем к окнам, надеюсь, сын дома. – ответила она и указала пальцем на нужные окна.

Ломая маленькие аккуратно подстриженные туи и уничтожая яркие цветы мощными протекторами шин, я подъехал к нужным окнам, Лиза тут же опустила свое стекло и дулом ружья постучала в окно. Но к нему никто не подходил, тогда она повторила процедуру, потом еще и еще, а затем замерла на месте, глядя вперед.

Ее красноватое лицо за долю секунды стало бледным, а из глаз потекли слезы. Глядя вперед, я увидел трех зомби, что упирались руками в капот машины, двое из них когда-то были подростками, а третьим был мужчина.

Лиза молча смотрела на них какое-то время, а затем, тяжело вздохнув, перевернула ружье дулом к себе.

– Эй, ты чего удумала?! – возмущенно закричал я.

– Ты что, дурак? – возмутилась она, понимая причину моей тревоги. – Стекло разобью, мне одежда нужна. – ответила девушка и с размаху ударила по стеклу.

Стекло разбилось, осколки со звоном полетели вниз, за ним последовало второе, после чего девушка достаточно ловко забралась через окно на крышу машины, а уже с нее запрыгнула в квартиру, держа ружье наготове.

– Я быстро! – ответила она, стоя на подоконнике.

Зомби все прибывали и прибывали, зажимая машину с трех сторон. Они толкали ее руками, словно пытаясь перевернуть, но у них это никак не получалось, да и в целом зомби нужно куда больше, чтобы провернуть подобное, все же рамный внедорожник – это вам не малолитражка какая-то. Местные жители заметили наше прибытие и по пояс высовываясь из окон просили о помощи. Меня эти крики уже нервировали: «Спасите», «Помогите», «Вытащите нас», «У меня маленькие дети» и прочее. Да я бы рад всем им помочь, но чем и как? Рисковать своей жизнью и идти в рукопашную убивать зомби? Что за бред, с таким успехом они и сами могут это сделать! Нет уж, пошли они все в задницу, самому страшно до чертиков, но я-то в квартире не прячусь!

Через двадцать минут я увидел Лизу. Девушку было не узнать, ее волосы были собраны в тугую косу, на голову надета черная бейсболка. Также она надела черную кожаную куртку и плотные джинсы, на ноги обула симпатичные ботинки на высокой платформе, отдаленно напоминающие берцы. Лиза закинула в салон три тяжелые спортивные сумки, а после залезла и сама, держа в руках рюкзак и полиэтиленовый пакет. Забравшись в салон, она достала из пакета большой контейнер с бутербродами и старый советский термос.

– На, перекуси. – ответила она, закрывая окно. Открыв крышку контейнера, взяла бутерброд с колбасой и сыром и откусила от него.

Я же смотрел на нее с удивлением и, включив передачу, поехал вперед.

– Что? – возмущенно спросила она у меня.

– Да так, ничего. – ответил я, плавно выезжая на дорогу.

– Тебя удивила моя реакция на смерть сына? – задала она мне вопрос.

– Ну, если честно, то да, на скорбящую мать ты не сильно похожа. – сказал я, но только потом понял, что ляпнул лишнего.

– Понимаю. – тяжело вздохнув, согласилась Лиза. – Ты не подумай, я не какая-то там бесчувственная жаба. Дело не в этом, во-первых, я врач и не какой-то там, а хирург. Знаешь, сколько людей у меня под ножом умерло?

– Нет. – ответил ей я.

– Это был риторический вопрос. – пояснила она. – В общем, много, так что я со смертью на «ты». Профдеформация, хочешь – не хочешь, а к этому привыкаешь. Но это не главное, мой сын был наркоманом.

– Так он же совсем молодой был! – удивился я.

– Вот именно! Дитя развода, я все время на работе, его отец так же, а недостаток внимания компенсировал подарками и деньгами. А тут сам знаешь, Москва, молодежь разная, вот и связался с дурной компанией, как говорится, вошел не в ту дверь. Я когда узнала об этом, все глаза себе выплакала. Пыталась бороться, наркологи, клиники, но все это было бесполезно. Он же пацан еще, ни хрена не понимал! После реабилитации какое-то время держался, а потом опять, ничего не помогало. Знаешь, я первые пять лет работала в Москве в обычной городской больнице. Так вот каждую ночь каждого дежурства минимум одного-двух наркош привозили. И как правило, там только два направления: либо ко мне на стол с ножевым, или к моим коллегам с передозом. В общем, смертность жуткая, насмотрелась на всю жизнь. Так что я