"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Иванович Ефимов

Хагга подогнул его пятки к заду и стянул обе пары оков цепью, зацепив её за свисающий с потолка крюк. Заскрежетала установленная в углу лебедка – и цепь, залязгав, вздёрнула скованные за спиной руки парня, выламывая их в суставах, до хруста прогибая назад плечи, – с каждой секундой всё сильнее, до острой, воющей боли. Лэйми ощутил, что его ноги тоже отгибает назад, кверху, выворачивая бёдра из суставов. В таз ударила резкая, горячая боль, огнём отдавшись в спине. Парень отчаянно сжал мускулы живота, пытаясь избежать ещё большей боли, – но она всё же пришла, заставив его задрожать.

Палач остановил лебедку, лишь подняв его высоко в воздух. Повисшее тело Лэйми до предела прогнулось, вывернутые назад локти и плечи полыхали огнем. Его бёдра выгнуло назад ещё более безжалостно, а цепи натянулись с такой силой, что сталь врезались в кожу. Лэйми слабо дернулся, – это было всё, что он мог сейчас сделать, – и едва не сомлел от пронзившей тело боли. Не смея даже пошевелиться, он прикусил губу, зажмурился, каждой клеточкой ощущая разрывающее мышцы пламя. Он мгновенно взмок от этой неистовой боли и едва мог соображать.

Хагга усмехнулся.

– У тебя есть время подумать, – сказал он и вышел, закрыв дверь.

В замке загремел ключ. Ещё через секунду свет погас и парень остался в темноте.

2.

Лэйми потерял всякое представление о времени – пытка длилась, казалось, целую вечность. Его почти разорванные мышцы пылали белой, ослепительной болью, спина горела, плечи и бёдра словно жгли на медленном огне. Лэйми задыхался в буре боли. Она тянулась бесконечно – и, чтобы не сойти с ума, он попытался вспомнить о Лэйит, но из этого ничего не получилось. Он уже не контролировал себя: его дыхание стало шумным и прерывистым, бешено стучало сердце. Он не понимал, что это с ним происходит и готов был даже умереть.

Его дыхание замерло, когда он понял, ЧТО к нему подступает – и его скрутила не поддающаяся контролю судорога. Лэйми изогнул спину, корчась, – и...

Он ещё никогда не испытывал такой боли – но она вызвала новую судорогу, ещё более сильную. Судороги скручивали тело парня, заставляя его вновь и вновь орать от дикой боли. Лэйми не сдерживал себя, да и не смог бы это сделать. Чем сильнее он страдал, тем сильнее дергался и тем сильней причинял себе боль. В этом цикле было что-то чудовищное. Парень потерял счет времени, судороги сотрясали его одна за другой – каждая следующая намного сильнее предыдущей – пока он, наконец, не отключился...

3.

Выбравшись наконец из вязкого марева кошмаров, Лэйми так и не смог понять, что же из всего этого было с ним на самом деле, а что ему просто пригрезилось в бреду. Какое-то время он лежал неподвижно, глядя в потолок. Реальность однако не радовала – он валялся на каком-то затхлом, явно не раз обоссаном матрасе, в пустой, почти темной маленькой комнате, скорее камере. Первое, что он в ней увидел, – обитая железом дверь с маленькой дверцей-кормушкой, сейчас тоже закрытой.

Чувствовал себя он сейчас как-то мутно – ноющее от глухой уже боли тело казалось каким-то чужим, а голова по-прежнему гудела, словно её лягнул осел. Вместо памяти в ней висела какая-то странная серая муть, словно в не настроенном ни на какой канал телевизоре. Он никак не мог вспомнить, кто он сам и как он здесь оказался. Последнее, что он помнил – дикая боль, выбившая из него сознание. Но вот насколько?.. Мог ли он так надолго отключиться от боли – или Хагга что-то сделал с ним?.. Зачем?.. Зачем он вообще тут?..

Недовольно помотав пухнущей от вопросов головой, он кое-как сел и осмотрелся. Камера и в самом деле оказалась небольшая, два на три метра, неожиданно высокая – метра четыре, не меньше. Потолок был ещё метра на два выше. Лишь напротив двери он опирался на стену, с трех других сторон – пустое пространство. Из него падал тусклый, серый, но явно дневной свет. Грязный пол покрыт коричневой керамической плиткой, стены метра на два от него покрашены в грязно-зеленое, выше беленые. Возле двери из стены торчит кран, под ним в полу зияет мерзко пахнущая дырка. Наискось от неё, прямо на полу, лежит матрац – вот собственно и вся обстановка.

Осмотревшись, Лэйми взглянул на себя. Одежду ему конечно не вернули – но, с другой стороны, не навесили на него кандалов и даже не остригли волосы – они по-прежнему щекотали ему плечи.

Парень на минуту закрыл глаза, стараясь усилием воли подавить ноющую боль в растянутых мышцах живота, плечах, спине и бедрах – и память волной обрушилась на него. Он словно пережил всё это второй раз – причем это оказалось едва ли не хуже, чем в первый.

Воспоминания о том, как он обмирал от страха, как вопил, орал и корчился от боли, жгли, словно огнем. Лэйми не хотел в это верить... но не мог. Боль в истерзанном теле говорила сама за себя. И ведь это лишь начало, скоро его ждет второй... сеанс.

Лэйми испуганно сжал зубы и ошалело помотал головой, стараясь вытрясти из неё панику. Пока что никто не тащил его в пыточную – да и там его вроде бы не изувечили...

Он вновь осмотрел тело и «прислушался» к себе, но ничего такого не почувствовал – ничего не было сломано или вывихнуто. Есть ему тоже не хотелось – скорее всего, от испуга. Вот пить – да, и парень, поднявшись, подошел к крану.

Вода к его радости из него всё же шла – пускай ледяная, железистая на вкус, но в остальном вроде бы чистая. Он вволю напился, вымыл лицо, руки, а потом все места, до которых только мог дотянуться. Сразу стало легче, муть в голове осела – хотя выбросить из неё воспоминания о своём позоре Лэйми, к сожалению, не смог.

Обтереться было нечем и после умывания его пробил озноб. Парень как мог растер себя, чтобы разогнать кровь, – и почувствовал себя почти нормально. Оставаться в этой мерзкой норе совершенно не хотелось – сейчас он, наверное, отгрыз бы себе руку, лишь бы не попасть на дыбу ещё раз.

Лэйми ткнулся в дверь – но она конечно оказалась заперта. Открывалась она внутрь, ручки с этой стороны тоже не имелось,