Беглянка - Эвангелина Андерсон

— Да, но советник никоим образом не связан с вами родством, — тихо сказала Лисса. — Он не ваш… ваш Мох Даэр.

— Что это значит? Мох Даэр?

— Это слово… слово со множеством значений в моей культуре. — Лисса вздохнула. — Прежде всего, оно означает «старший брат». Но не просто любой старший брат — это мужчина, которому можно доверять. Защитник, занимающий особое место в твоём сердце. Тот, кого любишь больше всех. — Она покачала головой. — Я называла так Сейбера, но любила его не как амалла — как должна любить младшая сестра, — а неправильно, как инцест. — Она покачала головой. — Минверна знала это. Она заглянула в моё сердце и увидела мой позор. То, что она сказала обо мне, прежде чем… прежде чем умереть, было правильно и истинно.

— Это всё равно не причина срезать все свои великолепные волосы и бегать обнажённой по пустыне целый месяц, — возразила Надия. — Пожалуйста, Лисса, пожалуйста, пересмотри своё решение.

Лисса глубоко вдохнула и покачала головой.

— Мне жаль, госпожа… Надия, если моё решение причиняет тебе боль. Но я должна сделать то, что считаю правильным для себя.

— Но это не просто жест уважения к Минверне — это своего рода покаяние, которое ты пытаешься совершить, — возразила Надия. — Ты истязаешь себя за чувства, которые не можешь контролировать, и это неправильно!

— Простите меня. — Лисса опустила взгляд. — Пожалуйста, госпожа, простите меня, как я не могу простить себя.

Затем она поднялась и направилась в свои покои, чтобы подготовиться к долгим испытаниям в пустыне.

Глава 16

Меррик тихо постучал в дверь спальни Элизы. Дверь по-прежнему была заперта — точно так же, как и прошлым вечером.

— Элиза? Мы на орбите, готовимся к посадке. Извини, малышка, но тебе придется выйти. Без ремней безопасности нельзя.

В ответ повисла долгая тишина, и он уже начал сомневаться, слышала ли она его вообще. Он уже поднял руку, чтобы постучать снова, когда дверь скользнула в сторону и появилась Элиза. При виде нее Меррик затаил дыхание.

На ней был плотный свитер с высоким горлом — рукава закрывали руки до самых запястий, а ворот полностью прятал стройную шею. Брюки тоже были длинными и плотными, а на ногах — черные сапоги на высоком каблуке.

И все же, хоть ее наряд и был странным — не говоря уже о том, что совершенно не подходил для джунглей Рейджерона, — Меррик смотрел на ее лицо. Или, по крайней мере, пытался рассмотреть. Волосы свободно падали на плечи, скрывая от него большую часть лица. Но когда она на мгновение подняла глаза, он заметил темные круги под ними и понял: с момента их последней встречи она спала не больше, чем он сам.

— Элиза? — спросил он, и в этом слове прозвучал вопрос. — Ты в порядке, малышка?

Он задавал этот вопрос с самого прошлого вечера, с тех пор как она убежала от него и заперлась в своей комнате. И, к его бессильной досаде, Элиза дала все тот же ответ:

— Нормально. Все нормально.

Она попыталась проскользнуть у него под рукой и пройти к носу корабля, но Меррик поймал ее и мягко, но крепко сжал за плечи.

— Хватит этой дряни про «все нормально», — тихо произнес он. — Может, скажешь, что происходит на самом деле? Что случилось прошлой ночью? Почему ты сбежала?

Она метнула на него взгляд, но тут же отвела глаза.

— Я… Я не могу об этом говорить.

— То есть не хочешь.

Меррик нахмурился.

— Нет, именно что не могу. — Она подняла на него умоляющий взгляд карих глаз. — Неужели ты не понимаешь? Если я скажу, все станет только хуже, а оно и так уже паршиво. Пожалуйста, Меррик, можно просто забыть об этом и пойти дальше?

— Забыть? — Он посмотрел на нее с недоверием. — И как, во имя богини, я это сделаю?

Он все еще чувствовал ее в своих объятиях — обнаженную, мягкую, безупречную. Все еще слышал в ушах ее стоны, помнил, как горячее, тугое лоно сжимало его пальцы, когда он погружался в нее глубоко-глубоко, доводя до безумного оргазма…

— Просто выбрось это из головы, — огрызнулась она, обрывая его горячее воспоминание. — Задвинь подальше и не думай.

Меррик стиснул зубы.

— И что, со мной ты поступишь так же, когда все это кончится? Задвинешь и забудешь? Вернешься к своему идиоту-жениху и будешь жить дальше как ни в чем не бывало?

— Разве не для этого мы здесь? — вспыхнула она. — Разве не таков наш план — разойтись в разные стороны и больше никогда не видеться после того, как разорвем связь?

— Да. — Меррик убрал руки с ее плеч и отступил. — Да, пожалуй.

Элиза в отчаянии провела рукой по волосам.

— Прости, Меррик. Мне не следовало этого говорить. Но нам вообще не следовало делать… того, что мы сделали прошлой ночью. Я ведь все еще помолвлена.

Он изогнул бровь.

— И поэтому ты сбежала? Потому что так мучаешься чувством вины за измену своему Джеймсу?

— Да… да, конечно.

Но она избегала его взгляда, и Меррик не поверил ей. Не до конца.

— Вот как, — ровным голосом произнес он.

— Да, вот так. — Она наконец подняла на него глаза, лицо ее застыло. — И думаю, нам не стоит этого повторять. Или… или делать что-либо подобное.

Меррик нахмурился.

— Ты забыла, ради чего мы вообще на это пошли? Чтобы утолить твой голод. Чтобы ты не свалилась от истощения.

— Да, я знаю. — Элиза кивнула. — Но мне кажется, прошлой ночью я получила достаточно, чтобы насытиться. Больше чем достаточно. Думаю… думаю, если мы будем просто держаться за руки до конца поездки, этого хватит, чтобы держать меня в равновесии, и нам не придется… не придется больше делать ничего подобного.

— Ты так думаешь? — Внутри Меррика клокотали ярость, обида и желание. Каким-то чудом он подавил эти эмоции — хотя бы для того, чтобы говорить. — Послушай меня, малышка, — произнес он, и голос его сел. — Прошлая ночь была лучшим сексом в моей жизни, хотя это даже сексом-то не было. Знаешь почему? Потому что это был секс с тобой.

Ее глаза распахнулись, но тут же опустились, и она прикусила губу.

— Ты… тебе просто так кажется из-за связи, — прошептала она. — Это фальшивая эмоция, как и все, что мы испытываем друг к другу. Это ненастоящее.

— Ненастоящее? — Меррик подступил к ней. — Потому что прямо сейчас мне кажется, что ты своей мягкой маленькой рукой залезла мне в грудь и вырвала оттуда мое чертово сердце.