Беглянка - Эвангелина Андерсон

вперёд и едва не споткнулась, поскольку на одной ноге у неё была обувь, а на другой нет. — На мне запах Меррика, потому что ему пришлось мне помочь. Я болею болезнью стазиса — голодом. Мы… мы образовали связь, но она не настоящая, и… и на самом деле я обручена с другим, — закончила она тихим голосом, чувствуя себя совершенно несчастной.

— Видишь? — хрипло бросил Меррик. — Она принадлежит другому — я не могу на неё претендовать. Мы здесь лишь за тем, чтобы добыть ветвь скрилликса, разорвать связь между нами и убраться восвояси.

— Понимаю. — Тонгс сухо кивнул. — Прости меня, Меррик. Я не знал. Мне казалось, ты ведёшь себя невежливо и расточаешь дар богини. Теперь я вижу, что невежлив был я сам. — Он кивнул, резко развернулся и быстрым шагом скрылся в длинном коридоре.

— Прошу, простите моего младшего брата, — тихо сказал Шуура, когда в дальнем конце дома с грохотом захлопнулась дверь. — Он потерял возлюбленную во время чумы лет десять назад, ещё до того, как они успели соединиться, и до сих пор оплакивает её. Он подумал…

— Он подумал, что Меррик плохо ко мне относится, — несчастным голосом проговорила Элиза. — Что он меня не уважает.

Хотя на деле всё ровно наоборот… Она не произнесла эти слова вслух — в этом не было нужды. Подняв взгляд, она увидела, как Меррик смотрит на неё с невыразимой болью в разноцветных глазах.

Он быстро отвернулся.

— Мне нужно выпить. У вас тут найдётся сок огненного цветка, Шуура?

— В зоне готовки. — Шуура кивнул в сторону кухни. — Еда тоже есть — пир, приготовленный в честь твоего возвращения.

— Спасибо, но аппетит я, кажется, потерял, — прорычал Меррик. — Просто дай мне выпить, и всё будет в порядке. А вот Элиза, возможно, проголодалась. — Он приподнял бровь, глядя на неё. — Ты голодна, малышка?

Щёки Элизы залились румянцем. Она прекрасно понимала, о чём он спрашивает, и он знал, что она понимает.

— Только… только еды. — Она задержала взгляд на Меррике ещё на мгновение, а затем повернулась к Шууре. — Я слышала, у вас на Рейджероне очень интересная кухня. Я бы с удовольствием попробовала.

— Разумеется. — Шуура кивнул в сторону кухни. — Прошу за мной. И, пожалуйста, снимите вторую обувь, если хотите.

— О, спасибо, — начала Элиза. — Я… — Но договорить она не успела: Меррик опустился перед ней на колени. Без единого слова он приподнял её ногу, точь-в-точь как Тонгс, и стянул босоножку. Он долго смотрел на неё, не отводя глаз. Затем наклонился и нежно поцеловал ее колено. — Меррик… — начала она, но он покачал головой. Отпустив её ногу, он молча поднялся и направился на кухню.

— Ох… — прошептала Элиза, чувствуя, как сердце вот-вот разорвётся. Его взгляд, немой упрёк и тоска — всё это казалось почти невыносимым.

«Но я должна… я должна это выдержать, — подумала она, и в сознании вновь возник образ тяжёлой двери хранилища. — Как бы ни было трудно, я должна оставаться сильной…»

— Ну что ж… — Шуура прочистил горло. — Если желаете пройти со мной в зону готовки, уверен, мы найдём для вас что-нибудь вкусное на ужин.

— Спасибо, — безучастно ответила Элиза. — Я… уверена, будет очень вкусно.

Еда и правда оказалась великолепной, хотя в основном синего оттенка. За столом сидели только они с Шуурой. Тарелки и миски изготовили из крупных плотных листьев, приборов не было — всё ели пальцами. К счастью, нашлись листья другого сорта, заменявшие салфетки. Прежде чем приступить к еде, Шуура показал, как вытирать каждый палец после каждого блюда, а затем складывать листовую салфетку так, чтобы для следующего раза оставалась чистая поверхность. После этого ужин начался.

Сначала они попробовали розовую лапшу в солёном бледно-голубом бульоне и сочное тёмно-синее мясо. Как объяснил Шуура, мясо принадлежало тому самому зверю, чья голова висела на стене — ксеноксу, как он его назвал. Это свирепый хищник, но его мясо сладкое, поскольку зверь питается крошечными биллибами, которые, в свою очередь, лакомятся сахарными цветами. На гарнир были сине-фиолетовые корнеплоды, по вкусу напоминающие нечто среднее между морковью и луком. Запивали они всё это газированным фиолетовым напитком, одновременно терпким и сладким. Шуура заверил, что алкоголь в нём отсутствует, что, вероятно, к лучшему. Элиза чувствовала: выпей она хоть немного, самоконтроль её покинет, и она окажется совершенно беззащитной в эмоциональном плане, особенно когда дело касается Меррика.

На десерт оказалась длинная узкая тыква, размером с ногу Элизы. Шуура разрезал её, обнажив на удивление нежную бледно-зелёную мякоть, которая на вкус точь-в-точь напоминала абрикосы, политые густым тёмным шоколадом.

Элиза ела, пока не почувствовала, что больше не в состоянии ничего проглотить, пытаясь унять растущий внутри голод. Прошло уже немало времени с их последнего прикосновения, и, несмотря на её уверения в обратном, тело начало тосковать по Меррику. Ей до слёз хотелось, чтобы они по-прежнему ладили, чтобы она могла подойти к нему, признаться в своей потребности и просто улечься с ним обнажёнными в постели, как накануне вечером.

«Если мы это сделаем, всё сведётся к сексу — я точно знаю, — сказала она себе. — А я не могу этого допустить… не смею рисковать». Но у неё имелась и другая причина не идти к нему. Даже если бы она не думала о неприкосновенности своего внутреннего хранилища, ей было невыносимо представлять, что она использует Меррика подобным образом. Берёт у него то, что нужно ей, а затем снова отстраняется, ничего не отдавая взамен.

«Пусть я ужасная, неблагодарная стерва, но я не стану потребительницей. Я не сделаю этого, как бы сильно он мне ни был нужен». Нет, придётся просто стиснуть зубы и терпеть, а может, сегодня ночью он подержит её за руку какое-то время — это хоть немного поможет, она была уверена.

— …вашу еду, — договорил Шуура, и Элиза осознала, что пропустила его слова.

— Простите, — сказала она, пытаясь вежливо улыбнуться. — Я… задумалась. Что вы сказали?

— Я сказал, что надеюсь, ужин вам понравился, — повторил Шуура.

Элиза оживлённо закивала.

— О! Да, очень. Спасибо! Было восхитительно. Особенно десерт.

Он серьёзно кивнул.

— Рад, что вы оценили. Хотя боюсь, большую часть времени ваши мысли витали далеко отсюда.

Щёки Элизы вновь залились смущённым румянцем.

— Неужели это так заметно? Мне так жаль, я не хотела показаться невежливой.

— Всё в порядке, дорогая. Я догадываюсь, о чём вы думали или, точнее, о ком. — Шуура мягко похлопал её по руке. — О Меррике.

— Да, я думала о нём, — призналась Элиза. — Расскажите мне о нём, каким он был в детстве?

Шуура вздохнул.

— Совсем малышом, пока был