Беглянка - Эвангелина Андерсон

Наконец откладывать стало дольше некуда. Вытеревшись, она натянула гостевой халат, который заботливо оставил для неё Шуура. Его сшили из какого-то пушистого растительного волокна, и Элизе казалось, будто она надела пальто из нежнейшего одуванчикового пуха. К халату прилагались тапочки, но они оказались ей слишком велики. В итоге Элиза решила пойти босиком. Ковёр из травы и цветов под её ступнями был настолько мягким, словно она ступала по облаку.

Она уже открыла несколько дверей, безуспешно разыскивая Меррика, когда позади бесшумно возник Шуура.

— Если ищете Меррика, я разместил его в гостевой спальной зоне. Прямо здесь, — сказал он, указывая на дверь дальше по коридору. — Проходите. — Он распахнул дверь и пригласил её войти.

Переступив порог, Элиза увидела, что Меррик лежит на боку на низкой кровати, возвышающейся над полом всего на шесть дюймов. Рядом, на полу, стояла наполовину полная бутылка с какой-то молочно-белой жидкостью, наполнявшей комнату слабым сладковатым ароматом.

— Спасибо, что показали, — тихо прошептала Элиза, стараясь говорить вполголоса.

Шуура рассмеялся.

— Если шепчете, чтобы не разбудить его, не тратьте силы. Любой, кто выпил столько сока огненного цветка, надолго выйдет из строя.

— Правда? — Элиза неуверенно посмотрела на Меррика. — Вы имеете в виду, он пьян?

— Не столько пьян, сколько крепко спит, — пояснил Шуура. — Но не волнуйтесь, у сока огненного цветка есть одно преимущество: на следующий день не бывает головной боли. Так что Меррик будет в полной форме, чтобы начать ваш поход в Глубокую Синь.

На самом деле Элиза думала не о завтрашнем дне, а о своей надежде, что Меррик сделает первый шаг и прикоснётся к ней. Теперь эта надежда, похоже, рухнула. Ей оставалось лишь смириться: ночь предстоит очень голодная.

— Ещё раз спасибо, — сказала она Шууре. — Что ж, полагаю, мне пора спать.

— Полагаю, да. Спокойной ночи, дорогая. — Он церемонно кивнул и вышел, закрыв за собой дверь.

Элиза вздохнула, забираясь на низкую кровать. Что ж, оставалось лишь лечь и попытаться уснуть… если грызущий голод позволит. Он рос с каждым часом, и она понимала: скоро он снова станет сексуальным, как и раньше. Что она будет делать тогда? Ей не хотелось об этом думать. Не хотелось гадать, какие новые скелеты вывалятся из хранилища после ещё одной интимной встречи с Мерриком.

«Тогда не думай. Просто спи». Она попыталась, но ничего не вышло — голод кричал внутри неё, словно живое существо, рычал, как зверь, требующий пищи.

«Если бы я только могла коснуться его. Даже если бы просто перевернулась на бок, прижалась к нему спиной, обняла… нет. — Элиза тряхнула головой, злясь на собственную слабость. — Это значит брать, не спрашивая. Я не стану так поступать. Я не буду такой».

Чувствуя усталость и подавленность, она свернулась клубком на другом боку, отвернувшись от Меррика, и закрыла глаза, ожидая, когда изнеможение наконец сморит её. Но, несмотря на физическое, эмоциональное и умственное истощение, сон шёл к ней очень и очень долго.

Глава 18

Меррик проснулся от прохладного синего света, пробивавшегося сквозь узкие окна высоко под потолком на дальней стене, и подумал: «Дом». Или, во всяком случае, самое близкое к дому место, какое у него было. На миг он потерял ориентацию. Какого черта он снова на Рейджероне? Потом за спиной послышалось легкое шевеление, и сквозь искусственную связь пронзила острая вспышка голода. Ах да — Элиза. Связь. Скрилликс.

Искусственная или нет, но боль, которую она испытывала, передавалась по связи громко и ясно, и первым побуждением Меррика было перевернуться и заключить ее в объятия. Он уже начал было это делать… и остановился, вспомнив минувшую ночь.

Несмотря на сок огненного цветка, он не спал, когда она и Шуура вошли в комнату. Когда Шуура сказал, что он, видимо, уснул, Меррик чуть было не подал голос, но тут его осенило. Он знал, что Элиза на дух не выносит прикосновений, когда он бодр и в сознании — лишь бы только это не привело к чему-то большему. Но, возможно, если она решит, что он спит, то потянется к нему.

Глупая надежда. Он злился на себя за слабость. Но ничего не мог с собой поделать. Хоть его и не терзал тот голод, что мучил Элизу, он жаждал ее прикосновений ничуть не меньше, чем она — его.

И вот он лежал в темноте неподвижно, ожидая ее мягкой маленькой руки на своей коже, отчаянно надеясь, что она придет к нему, если будет думать, будто он спит… если не считает его угрозой для тайны, которую скрывала и от него, и от себя самой. Он ждал часами, чувствуя, как голод Элизы усиливается, превращаясь в самую настоящую физическую боль. Но, несмотря на то что эта жажда, должно быть, разрывала ее на части, она не пришла — даже не коснулась его руки. Словно те несколько дюймов на кровати между ними были непроходимой пропастью, которую она не могла или не хотела перешагнуть.

В конце концов он уснул, так и не дождавшись. И проснулся так же.

«Какая глупость, — со злостью подумал Меррик, моргая в свете раннего утра. — Я просто идиот: люблю женщину, которая не отвечает мне взаимностью. Желаю ту, что уже принадлежит другому. Но связь между нами в ту ночь, когда Элиза сняла защитный барьер, была такой сильной… такой правильной…»

«Забудь. Забудь ее. Она ведь пытается сделать то же самое с тобой, верно?»

Он понимал, что это правда, но желание перевернуться и обнять ее было таким сильным, что пришлось сжать кулаки и напрячь спину, лишь бы не сдвинуться с места, лишь бы держаться подальше…

— Доброе утро. — Легкий женский голос Элизы прорезал сплетение желания, гнева и тоски. — Ты, эм… ты уже проснулся? — Она едва ощутимо коснулась его руки и тут же отдернула свою, словно его кожа была раскалена и могла ее обжечь.

Меррик вздохнул, пытаясь упрятать подальше раздирающие его эмоции. Сегодня они отправляются в Глубокую Синь. Нужно быть предельно собранным, а не отвлекаться на собственные глупые влюбленные чувства.

— Да, проснулся. — Он сел и спустил ноги с кровати, не поворачиваясь к ней. — Я, эм… не слышал, как ты пришла ночью. Хорошо спала?

Ложь отдавалась горечью, но он не собирался признаваться, что провалялся без сна половину ночи в ожидании ее прикосновения.

— Как убитая, — беззаботно отозвалась она.

«Лгунья», — подумал Меррик. Он слышал, как она часами беспокойно ворочалась