Абиссинец 1889. Том 5 - Сергей Насоновский

— Еще что-нибудь?

— Пока нет. Если этот человек снова появится, то точно узнаю.

Вера затушила папиросу, улыбнулась мне и открыла боковую дверь.

— А вы, Андрей Петрович, вилку все-таки держите попроще. Так приказчики выглядят убедительнее.

Она исчезла в коридоре.

Мы вернулись в зал порознь. Я вышел первым, задержался у стойки и только потом надел пальто. Дядя появился через несколько минут.

Мороз усилился. Выйдя на улицу, мы миновали гостиницу и направились к освещенной площади. У дешевого трактира на другой стороне улицы стояли трое. Один прислонился плечом к столбу под вывеской, двое держались в тени возле ворот.

Первого я узнал не сразу. В прошлый раз на нем была другая шапка. Но привычка тереть большим пальцем костяшки правой руки выдала его.

— Вон тот у вывески, — сказал я негромко. — Только не оборачивайтесь. Он ходил за нами в прошлый раз.

Дядя шага не сбавил.

— Уверен?

— Да.

— Тогда слушай. Сниму правую перчатку, отходишь к стене. Поправлю воротник, заходишь сзади. Остановлюсь у фонаря, берем.

— А двое других?

— По обстоятельствам.

Не доходя до трактира, дядя расстегнул пальто и слегка пошатнулся. Походка сразу стала неровной, лицо расплылось в добродушной улыбке. Он перешел улицу и обратился к человеку у вывески:

— Мил человек, где тут у вас девиц найти можно? Мы не местные, дороги не знаем. За рубль проводишь?

Тот оглядел дядю, потом меня. Я остановился поодаль и сделал вид, будто пытаюсь прикурить папиросу на ветру.

— За рубль далеко не поведу, — ответил человек.

— А далеко и не надо. Нам бы место приличное. Друг мой молодой совсем и вовсе стесняется.

Наводчик усмехнулся и коротко свистнул. Двое у ворот отделились от тени.

— Найдем вам место, люди добрые. Идемте вооон туды.

Он двинулся в переулок. Дядя пошел следом, продолжая что-то рассказывать о дороге и морозе. Я держался шагах в пяти сзади. Один из подельников пристроился рядом со мной, второй остался позади.

Переулок был темный. Только у поворота горел одинокий фонарь.

Под ним дядя остановился и поправил воротник.

Человек рядом со мной сунул руку за пазуху. Я ждать не стал: перехватил его запястье и коротко ударил локтем в челюсть. Он отшатнулся, но устоял на ногах. Из-под полушубка показалась рукоять револьвера. Я вывернул ему руку, прижал плечом к стене и выбил оружие на снег.

Впереди наводчик резко обернулся. Дядя ударил его под дых. Тот согнулся, дядя рванул его за ворот, и наводчик лицом ушел в сугроб.

Третий человек дернулся назад, к площади.

Наводчик вскочил первым и рванул к воротам. Обезоруженный после удара еще держался за стену, пытаясь отдышаться. Я отпустил его, сделал два шага и сбил наводчика ударом под колено.

Мы покатились по снегу. Он попытался достать нож. Я прижал его руку сапогом и упер ствол «бульдога» ему в бок.

— Не дергайся.

Третий уже бежал к площади.

Я поднялся голову, глядя на него.

— Оставь, — приказал дядя. — Шпана подзаборная. А вот этот гусь мне куда интереснее.

Он кивнул на наводчика. Тот лежал на боку, тяжело дышал и сплевывал снег.

— Не понимаю, господа, — прохрипел он. — Ошибочка вышла.

— В прошлый раз тоже ошибся? — спросил я.

Он посмотрел на меня и узнал.

Тем временем второй подельник попытался отойти вдоль стены. Дядя без суеты шагнул ему наперерез.

— Стоять. Руки покажи.

Тот послушался.

У него оказался «Смит-Вессон». У наводчика дядя нашел три рубля, медный жетон ломового извозчика и обрывок бумаги с адресом.

Шум привлек патруль. Из-за угла показались двое городовых и унтер в шинели. Один городовой уже поднес к губам свисток.

— Оружие бросить!

Дядя неторопливо вынул из внутреннего кармана настоящее удостоверение и раскрыл перед унтером.

Тот прочитал, выпрямился и приложил руку к козырьку.

— Слушаюсь, ваше высокоблагородие.

— Нужна закрытая повозка. Этих двоих доставить в полицейскую часть раздельно. Третий ушел к площади: невысокий, серый полушубок, левая щека рассечена. Если возьмете, посадите отдельно. И никому не говорите, с кем его задержали.

— Будет исполнено.

Через четверть часа подкатила повозка. Задержанным связали руки ремнями и посадили внутрь.

Допрос начался далеко за полночь.

Наводчика звали Фомкой Черепановым. Сначала он уверял, что хотел только ограбить подвыпивших приезжих. Потом признал, что видел меня прежде. Еще через час перестал твердить, что и тогда оказался рядом случайно.

Дядя голоса не повышал. Разложил на столе найденный адрес, три рубля и вещи задержанных. Второго велел увести в соседнюю комнату. Одни и те же вопросы им задавали по очереди.

Фомка первым понял, что товарищ может заговорить раньше.

— Наняли нас, — сказал он наконец, глядя в стол. — В тот самый день. Велели ходить следом и показать, куда вы направитесь.

— Кто нанял?

— Не знаю имени. Человек пришлый.

— Опиши.

— Лицо обычное, шапку сильно нахлобучил, деньги хорошие давал.

— Что требовал?

— Бумаги забрать, все какие найдем.

— Стрелял ты? Или команду дал?

Фомка быстро поднял голову.

— Нет. Я только показывал. После дела стрелок должен был встретиться с тем, кто деньги платил.

— Где?

— Не знаю. Клянусь. Мне велели ждать у лабаза, потом сказали расходиться.

Дядя подвинул к нему обрывок бумаги.

— Это что?

Фомка долго молчал.

— Там иногда платят.

— Кто?

Он облизнул пересохшие губы.

— Говорили, человек Руднева. Может, сам Руднев велел. Я его не видел.

— Адрес чей?

— Не знаю. Мне сказали только приходить, когда позовут.

Больше в ту ночь Фомка ничего полезного нам не сказал. Либо и правда не знал, либо понял, что уже сболтнул достаточно и теперь боялся уже не нас.

Под утро его увели. За окном уже серело, на стекле проступили ледяные узоры. Дядя собрал протоколы, несколько раз перечитал показания и отдельно подчеркнул адрес на обрывке.

— Теперь у нас есть место, где может объявиться Руднев или кто-то из его людей. А оттуда след, глядишь, потянется дальше.

Он закрыл папку и посмотрел на меня.

— Похоже, Андрей, за Рудневым стоят люди куда серьезнее, что-то мне подсказывает, что попахивает очередными кознями людей с туманного Альбиона.

Глава 14. Телеграфная наука

К нашему дому мы вернулись уже под утро. Дядя лишь раз задержался у перекрестка, пропустил мимо