Иной путь хищника - Анатолий

беречь, не давать ему растекаться. Теперь… теперь это был не узел. Это был водоворот из энергий, да, все они были «ци», но все разные. В нём кружились сразу несколько потоков: его собственная ци — тёплая, знакомая, как старая привычка, и чужая, рваная сила жертв — колючая, дёрганая, будто кто‑то кричал внутри. Кай заметил поглощение или взаимодополнение? В общем, его энергия в данный момент поглощала этот «сиропчик».

Каналы, что шли к этой «дискотеке» от среднего даньтяня, не добавляли стабильности. Пройдя по уже этим линиям, он увидел новый водоворот энергий. Здесь уже взаимопроникали друг в друга другие энергии: с одной стороны что‑то тяжёлое, маслянистое, древнее. Ощущение от этого потока шли очень путанными, чаще всего проглядывали образы огромных ящеров и, как это ни странно, — Шоу‑Лау. «Хмм… Видимо, это Субстанция — она же драконья кровь». А в противовес ей — его собственный «зверь». Нет, он не видел глазами всё это, здесь восприятие шло через образы и ассоциации. Поэтому Кай не мог сказать, что это за зверь, он лишь чувствовал, что это хищник и что это — «свой», родной, так сказать, персонаж. От него шло некое давление — как будто кто‑то огромный сел на грудь, тяжело дыша горячим воздухом в лицо. Видимо, именно этого красавчика мне и подарила мутация, и теперь нам с ним нужно научиться сосуществовать.

«Так. Промежуточный вывод: я не умираю, как рассказывали мастера, — подобные случаи уже бывали, в той или иной пропорции. Я не первый и не уникальный. И как действовать, я тоже в курсе».

Собственно, всё очевидно: чтобы навести порядок, нужно действовать через третий — шан‑даньтянь. Сконцентрироваться на «центре разума» было сложнее, чем обычно. Уж больно много за короткий срок с ним случилось — как снаружи, так и внутри.

Пришлось даже подключить «белого», и это помогло. Ящерки вообще его в последнее время радуют. Когда он ещё тогда — после испытания — спрашивал Шоу‑Лау, для чего они, он ответил, мол, всё и ничего. Он тогда был по‑своему прав: на пути его обучения они выполняли разные роли. Эдакий мультитул, но если его спросить сейчас, для чего они, он ответит просто: это концентраторы. Да, как волшебные палочки, ага. Но смысл именно такой: у них, если грубо, разная полярность. Чёрный — «грубиян», с ним хорошо даются энергоёмкие и относительно простые действия, а уж стоит эмоции подключить — ууу. И вот именно в эту плоскость у него сейчас сильный перекос. Много в нём сейчас не «разумного», а дикого, необузданного. Это даёт просто пипец какой прирост жизненной силы, казалось бы, радуйся. Но недавний мужичонка не даст соврать: опасно очень. Любое воздействие ци слабо прогнозируемо, нужен контроль.

Вот сейчас мы с «белым», который и отвечает за контроль, разум и всё с этим связанное, будем пыхтеть. Муторно, настроить всё, синхронизировать было именно муторно и долго. Основу он заложил, но в медитациях ещё сидеть и сидеть. «Ну хоть на людей бросаться не буду, уже хорошо. А как центры устаканятся, нужно будет откалиброваться. А то сила есть, ума не надо».

Пы Сы: уф, родил ёжика. В этой главе я постарался закрыть некоторые вопросы о том, как у гг работает «ци». А учитывая, что я сам в этой теме не в зуб ногой, наверняка есть в главе логические ляпы. Просьба при нахождении сообщать. Уточню, именно логические. Если вы знаток восточных практик и «шарите». Ну, простите меня, я так вижу и полностью переписывать не буду. Просто вот такая механика у меня, от неё и плясать дальше буду.

Глава 20

Три дня потребовалось «Руке», чтобы собрать всё для ритуала. Субстанция — последние остатки стратегического запаса, — и это было больно, не в метафорическом смысле а буквально. Жертвы — пара десятков младших адептов, набранных с дочерних ячеек Тохоку. Разгулялись они конечно, но Кенджи настоял: меньше — не запустит структуру и не даст нужного количества жизненных сил реципиенту. И да, ушлый Кенджи как оказалось, единственный кто выжил после предыдущего ритуала, он сразу понял что пахнет жареным и ушел тенями не дожидаясь благодарности от Дакена.

Храм в Хоккайдо — тот самый, где пытались воскресить Дакена, — был зачищен, но не отмыт. Потёки крови и Субстанции покрывали породу, но Кенджи сказал, что это даже поможет — облегчит начальную фокусировку ритуала.

Мураками лежал на том же алтаре. Вернее — то, что от него осталось.

Импульс «ци», которым его наградил Да Кен за его удар в спину, разнёс Мураками по стенам, как иллюстрацию к учебнику по баллистике. Собирать пришлось тщательно. Кенджи осмотрел останки и постановил: годится. Кости, ну большая их часть — целы, мозг в сохранности — голова валялась чуть в стороне от места куда пришелся удар. Но Субстанции потребовалось больше, чем обычно. Мураками был мастером, и простые адепты-жертвы не могли компенсировать его уровень одними только жизнями.

Никакого «полного возвращения с вложением». Просто — вернуть. Мураками и так был предан «Руке» всей душой — вернее, тем, что заменяло её.

Распев начался в полночь. На этот раз — ровно. Субстанция впитывалась, рубиновые потёки уходили в формирующиеся тело. Скелет дополнился костями, голова притянулась и заняла положенное место. Сформировались органы одновременно с мышечными тканями, и всем положенным обычному человеческому телу. А после обрасло поначалу мёртвой кожей, которая начала приобретать «живой» оттенок. Жизненная сила жертв перетекала в тело, как вода в пустой сосуд. Три часа. Четыре. На пятом — Мураками дрогнул.

Не так, как Дакен, просто — вдох. Глубокий, хриплый, как у человека, который вынырнул после долгого погружения.

Кенджи остановил распев. Установилась мертвая тишина, нарушаемая лишь треском факелов и хриплым дыханием возродившегося «пальца».

Мураками открыл глаза. В них не сразу был разум, поначалу он не очень понимал кто, что и где. Потом в голове начали, как кадры из фильма, проноситься воспоминания. Несколько секунд смотрел в потолок не моргая, сел на алтаре, и Субстанция потекла с кожи — уже не впитываясь, а просто стекая, как вода с камня. Поднял руки, посмотрел, сжал кулаки.

— Больно, — сказал он. Голос хриплый, но спокойный. — болит все. Как