"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

– Где я нахожусь, хотя бы?

– Санкт-Петербург. 1913 год, ноябрь. В марте Романовы отпраздновали трехсотлетие своего дома, в апреле вышел первый номер марксистской газеты «Правда», а Малевич недавно начал работу над своим «Черным квадратом». Кстати, вам несказанно повезло, Марго, нынче вечером премьера кинематографической комедии «Домик в Коломне» – по Пушкину. Совершенно очаровательная вещь.

– По Пушкину… – Вот тут-то терпение мое и достигло предела. Я покусала губу в последней попытке себя сдержать – а потом плюнула на все и гаркнула: – Что за чертовщина здесь происходит?!

Яков поморщился. Поднялся, чтобы плотнее закрыть окошко кучера, потом сел напротив и долго с осуждением смотрел мне в глаза. Напрасно: я чувствовала только злость, а не стыд за истерику.

– Вы уже виделись с девочкой, Марго.

– Странная девчонка, которая видит монстров?

– Да, она. Ей нужна помощь, Марго. Ваша помощь.

– Почему моя?

По минутному замешательству Якова я догадалась, что он и сам этого не знает толком. Однако нашелся быстро:

– Потому что у вас есть дар.

– Какой? – я скептически изогнула бровь.

– Подробностей я не знаю: моей задачей было лишь найти вас и доставить к девочке. Они сказали мне, что вы сами все знаете. Или поймете очень скоро.

Бред какой-то… Я не придумала, что ответить на такое заявление и не меньше минуты просто смотрела в окно, на бурлящий жизнью Петербург 1913 года. А мысли мои метались в голове в безумном сумбуре. Если бы не многочисленные рекламные вывески с «ятями» за окном, я бы точно решила, что этот Яков – сумасшедший, от которого нужно держаться подальше.

– Нет у меня никакого дара, – устало вздохнула я и потерла ломящие от боли виски. – Я самая обыкновенная неудачница, уже разведенная в свои двадцать семь, играющая в куклы и ненавидящая свою работу. Они – кем бы они ни были – ошиблись. Я не смогу помочь этой девочке, даже если б хотела.

А Яков вдруг снова пересел ко мне. Серьезно посмотрел мне в глаза и, не успела я даже ойкнуть, поднес руки к моим вискам. Немного прижал теплые ладони к коже.

Странное это было ощущение… Легкий гул, то нарастающий, то стихающий. И я практически видела, как боль из ушибленной головы густой тягучей массой перетекает через руки – к нему. Причиняя ему мучения все те же, что чувствовала я. Я резко отстранилась. Боль не ушла совсем, но стало значительно легче.

– Они не ошибаются, Марго, поверь мне.

– Кто – они?

– Для тебя и так слишком много новостей на сегодня. Я и не думал, что ты ударилась головой так сильно: отвезу тебя в дом фон Гирса, до вечера ты должна поспать и прийти в себя. А часов в восемь я зайду за тобой – сходим в синематограф. Там и поговорим.

Я упрямо мотнула головой.

– Сегодня вечером я собиралась съесть свои суши и посмотреть новую серию «Теории большого взрыва». Все!

– Прости. Испортил тебе вечер.

– Я не собираюсь тебя прощать! – Я сама поднялась и принялась стучать ладонью в окошко к кучеру, требуя, чтобы тот остановился. – Ты меня сюда отправил, ты и возвращай назад! Какое право ты или эти твои «они» имели вмешиваться в мою жизнь?! Я этого не просила! И дара никакого не просила! Верни меня домой сейчас же – я с места больше сойду!

А когда экипаж все-таки остановился, тотчас спрыгнула на мостовую с твердым намерением и правда не сходить с места. Только не учла, что этот мужлан раза в три был сильнее меня: грубо схватил за локоть и через дорогу потащил куда-то в совершенно неприглядную темную питерскую подворотню. Открыл буквально первую попавшуюся дверь и толкнул меня внутрь.

И я обмерла…

Не думала, что способна так обрадоваться своей маленькой квартирке-студии. Я действительно оказалась дома: крохотная прихожая, слева сразу шкафы с куклами – чтобы увидеть их первым делом, как войду. Вот коробка из-под роллов, что ела я накануне, вот стол с ноутбуком и блокнот с набросками по последнему заказу. А Доротеи в кресле уже нет. Или еще нет – не знаю…

Смотреть в сторону кровати я себе запрещала. Боялась. Набравшись храбрости, все-таки повернула голову – сперва на прикроватную тумбу, где замерли на часах красные цифры «3:10». А потом – на кровать.

Марго, то есть я, крепко спала, укутавшись в пестрое одеяло и зарывшись в подушки. И она не дышала.

Сперва я подумала, что мне показалось, и подошла, чтобы прислушаться, приложить пальцы к губам. Ничего. Она и правда не дышала! И пульса не было, хотя кожа казалась теплой.

– В этом мире время для тебя остановилась, – ответил Яков, когда я в панике на него оглянулась. – Посмотри на часы.

Горящие в темноте цифры по-прежнему показывали «3:10». И не мигали даже, будто сломаны.

– Я что – умерла?.. – спросила я, едва ворочая языком от ужаса. – Это так происходит на самом деле?

– Нет, – заверил Яков, хоть и после некоторой заминки, – для тебя время замерло в прямом смысле. И пойдет снова лишь после того, как ты сделаешь, что должна. Ты проснешься в своем мире как обычно – вернешься к своим заказам, сериалам и куклам. Ты даже помнить не будешь ничего, что с тобой произошло здесь.

– Как будто это все сон?

– Да, как будто сон.

Пожалуй, это меняет дело: я люблю сны. Тем более, такие красочные и правдоподобные. Это даже здорово – во сне пройтись по Невскому проспекту начала XX века.

Пока я немного успокаивалась, Яков вдруг по-свойски прошел по моей квартире – в сторону ванной:

– Раз уж мы здесь, тебе нужно приодеться, – сказал он, – негоже второй раз появляться в доме фон Гирса в одном исподнем.

И толкнул дверь. А за ней – я обмерла второй раз, потому что за ней была не привычная моя душевая кабина, а огромная гардеробная, битком набитая самыми разнообразными нарядами этой эпохи. Внизу столь же впечатляющая полка с обувью, а наверху – шляпки невообразимых фасонов.

Самое интересное, что свет Яков зажег, щелкнув моим выключателем.

– Хорошо, я приоденусь, раз ты так просишь, – я с благоговением погладила шелковую насыщенно-малиновую ткань одной из юбок. – Но только в интересах дела – запомни.

– Ну, не буду тебе мешать, – хмыкнул Яков и собрался уже закрыть дверь ванной – но вдруг устало вздохнул: – что ты делаешь?!

А я, взяв свою сорочку-парашют за нижний край, намеревалась наконец-то от нее избавиться.

– Раздеваюсь… Или мне надевать шелковое платье на это безобразие?

– Именно! Постой, ты понятия не