Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

долгой дороги. Машину мотало на ухабах, отчего зубы клацали друг о друга. Вдалеке слышался грохот артиллерии — глухой, басовитый, словно далёкий гром. Земля чуть подрагивала под колёсами.

Перевёл взгляд на Колю. Паренёк улыбался, сжав кулаки. Глаза горят, а сам рвётся в бой.

— Павел Александрович, — обратился он ко мне, когда увидел, что я не сплю. — Разрешите написать родителям письмо.

Кивнул. Тут и говорить нечего, многие пишут перед боем, словно прощаются, на всякий случай. А этому и повод не нужен…

Костёв вытащил походную кожаную сумку и лист бумаги. Зачем-то облизнул карандаш и начал строчить послание. Мелкий почерк бежал по странице, буквы прыгали из-за тряски. Он жевал губу от усердия, а на лбу появилась вертикальная морщинка.

Я скосил глаза на текст. Так и есть: пишет, будто он тут уже героем стал. Никаких прощаний, только нелепая похвальба и обещания вернуться с наградами. Хотя кто его знает, может, и заработает медаль.

Воронов же выпучил глаза и смотрел вперёд, словно увидел призрака. Его щёки побледнели, а толстые пальцы впились в сиденье. Губы подрагивали, подбородок с вечными крошками дрожал. Жалкое зрелище.

За окном машины тем временем развернулась панорама войны. Бескрайняя степь, выжженная снарядами и опалённая солнцем. Земля, изрытая окопами и траншеями, походила на тело, испещрённое шрамами. Вдалеке виднелся дым — чёрные столбы, поднимающиеся к небу. Артиллерия работала, не переставая.

Две враждующие армии разделяли несколько километров так называемой «ничейной земли» — полосы, превращённой в лунный пейзаж непрерывными обстрелами. С обеих сторон тянулись окопы и траншеи, укреплённые мешками с песком и деревянными настилами. Кое-где виднелись артиллерийские позиции, замаскированные сетками и ветками.

Я вглядывался в эту картину, подмечая детали. Старая тактика: сначала артиллерийская подготовка, потом пехота. Снаряды изрыгались из жерл пушек, описывали дуги в воздухе и падали на вражеские позиции, поднимая фонтаны земли. А после наступал черёд пехоты — живой силы, которая двигалась вперёд под прикрытием огня.

Осмотрел поле боя. По нему были разбросаны тела — наши и вражеские. Никто не спешил их убирать. Война… безжалостная и беспощадная.

— Нас подвинули почти на семь километров, — снова заговорил водитель, прерывая мои наблюдения. — И это только за два месяца. Раньше штаб был вон там, — указал он куда-то пальцем влево, где виднелись остовы сгоревших строений.

— Понятно, что нам непросто, но как ты считаешь, почему? — решил спросить у сержанта.

Водитель вздрогнул, словно я ударил его. Пальцы на руле побелели, а глаза забегали. Страх перед офицерами — общая черта, передающаяся всем рядовым.

— Дык… — открыл он рот и тут же замолчал, поймав мой взгляд. — Я простой водитель, что могу знать?

— Вольно! — хмыкнул в ответ. — Расслабься, мне правда интересно твоё мнение. Никак наказан не будешь.

Парень сглотнул, покосился на меня, видимо, проверяя, насколько я серьёзен. Потом немного расслабился.

— Старший лейтенант, — кашлянул пацан, сбавляя скорость перед очередной ямой, — у нас просто не хватает людей. Мобилизации по стране не было. Стягивают мало-помалу, но это не… — он замялся, подбирая слова. — Наши воины идут вперёд, а там враг. И ладно бы простые солдаты, но у них в каждом взводе несколько магов. А ещё твари, которых они каким-то образом притаскивают с собой.

— Степные ползуны? — уточнил, вспоминая свой опыт сражения с этими монстрами в поезде.

— Не только они. Разные, я-то сам не видел, слышал только, — водитель перекрестился свободной рукой. — Вот и что делать? Вроде бы храбрость есть, умение, но раз — и тебя сожрали. Пусть артиллерия и поливает, но турки с татарами не дураки. Сначала людей посылают, а только потом тварей, ведь от них больше результата.

Я задумался: «У врага магов в избытке. Странно. Конечно, помню уроки истории из прошлой жизни. Наступательные действия всегда сложнее обороны, но чтобы настолько? Что-то здесь не сходится».

— А с нашей стороны магов нет? — задал следующий вопрос, хотя ответ и так знал.

— Почему, есть чутка, — водитель выкрутил руль, объезжая разбитый снарядом участок дороги. — В основном земельные да имперские. Но на всех не хватает, поэтому и выживают взводы, у которых они есть.

Грузовик тряхнуло так, что я приложился головой о потолок. Сцепил зубы, чтобы не выругаться. Воронов тихонько заскулил, явно представляя себя на поле боя. Похоже, у парня нервы ни к чёрту.

— Правда, что турки, когда берут в плен, сначала всё узнают, а потом пытают, да так, чтобы крики было слышно на линии соприкосновения? — тряхнул головой бывший барон, приходя в себя. В его голосе дрожал плохо скрываемый ужас.

Водитель снова закашлялся и сморщился, словно хлебнул уксуса.

— Бывает, — сквозь зубы ответил он, втягивая воздух. — Подрывают моральный дух. Ведь выжившие знают, чей это голос. Случалось, что они и с ума сходили после криков своих земляков и друзей.

На лице Воронова застыла гримаса ужаса. Я готов поспорить, что бывший барон уже представлял, как его зверски пытают, а он молит о пощаде. И, судя по выражению лица, в своих фантазиях толстяк быстро сдавал все секреты, даже которых не знал.

— Павел Александрович, если… — начал Коля, оторвавшись от письма. В его голосе прозвучали стальные нотки.

— Не переживай, — кивнул я. — Тебя в плен не возьмут. Обещаю!

Смысл был ясен мне и пацану. Лучше погибнуть в бою, чем попасть в руки к туркам. Костёв понял это и выпрямился.

— Спасибо… — обрадовался он, сунув письмо во внутренний карман.

Воронов испуганно посмотрел на прапорщика, а потом на меня. В его глазах читались животный страх и непонимание.

— Вам… Вам что, вообще плевать? — затряслись губы Фёдора.

Я не ответил, лишь отвернулся к окну. Мне не плевать, я хорошо понимаю, какие ужасы творятся на войне. Но, если начать бояться каждого выстрела, каждой пули, каждого клинка… Сойдёшь с ума раньше, чем увидишь врага.

— И как наше руководство пытается решить эту проблему? — снова обратился к водителю, меняя тему.

— По-разному, — хмыкнул он. — Больше людей посылает, усиливает магами. Плюс минирование полей со стороны турков, но эта игра в обои ворота. Они — у нас, а мы — у них. В снаряжении появились гранаты, зелья иногда выдают. Вроде бы и всё.

Я кивнул и задумался: «Странная война. Очень… Словно она нужна просто для того, чтобы была».

Ведь стоит сюда стянуть ещё восточную или любую другую армию — и всё, будем гнать противника. Но этого нет. Зачем она императору? Чтобы просто сплавить братишку? В прошлой жизни моя страна воевала… всегда! Но, в отличие от ситуации сейчас, мы постоянно захватывали земли, людей, богатства.

Причём народ даже не роптал. А тут? Если