Такидзиро - Семён Афанасьев

— Окончательное решение о предоставлении убежища, — продолжила борёкудан, как диктор с экрана телевизора, — за Судом Японии. И сейчас тот редкий случай, когда я, адвокат Моэко Миёси, могу стопроцентно предсказать судебное решение заранее.

— Вы пророк? — пошутил китаец спокойно, улыбаясь.

— В некоторой степени, — сисястая гангстерша поклонилась. — Слишком очевидные обстоятельства, слишком большой резонанс. Замолчать уже не удастся.

* * *

Там же, через какое-то время внутри офиса .

— И почему толпень не снаружи… — По просьбе пары штатских, представлявших на самом деле Управление Иммиграции, Ута добросовестно, ручкой по бумаге, излагала все события с момента встречи Вана под пекинской тюрьмой. — Эй, Моэко-тян, а что у нас здесь за следствие? Я с мидовским паспортом кажется ещё ничего натворить не успела.

Внутрь стеклянной комнаты набились три четверти «встречающей делегации».

— Резонансный случай. Член Общественного Совета МВД обвинил Управления Двора и Иммиграции в преступном сговоре. Сделал это официально. Утверждает, что был тому свидетелем. — Гангстерша стояла за их с Такидзиро спинами и хищным взглядом следила за двумя появляющимися на бумаге текстами. — Внутреннее расследование обеих организаций уже началось, были попытки сделать его негласным — засекретить.

— Вина обвиняемых не доказана! — резко бросил один из присутствующих из своего угла.

— Пожалуйста, не нужно вмешиваться в мою работу. — Якудза повернулась на каблуках, пересекла небольшое помещение и нависла над говорящим. — Вы меня хорошо слышите и понимаете?

— Или что? — спокойно поинтересовался тип в кимоно с пятью маленькими известными гербами. — У вас, адвокат-сан, есть какие-то полномочия в наш адрес?

— Или вы сейчас покинете это помещение, — безмятежно уведомил представителя Двора пузатенький полицейский, не поленившийся подняться по крутому трапу в салон самолёта полчаса тому. — В ваш, да и в любой другой адрес, — его голос снова стал проникновенным и слащавым до противной приторности, — есть полномочия у обычного и рядового патруля. Полиции Токио. Если вы будете мешать государственному делопроизводству и дальше — организую вам экскурсию на неделю-другую. Угадаете, куда?

Решетников на мгновение бросил ручку, оторвался от писанины и похлопал в ладоши.

— ЗАКОН ОДИН ДЛЯ ВСЕХ. — Чин МВД с необычной для своего возраста и габаритов резвостью навис надо оппонентом вслед за гангстершей. — Давно в общей камере не развлекались? Могу организовать.

— Вы отдаёте отчёт, с кем говорите? — тот подался назад.

— С одним из ста десяти миллионов граждан Японии. Точно таким же, как и все остальные люди, живущие в нашей стране. — Полицейский наклонился ниже.

Тип в кимоно впечатался спиной в стенку — было некуда двигаться дальше.

Глава 13

ИНТЕРЛЮДИЯ

— Ваше обращение официально зафиксировано… Вот его регистрационный номер в электронном правительстве… Изменения статуса можете контролировать вот здесь, вам придёт sms-сообщение с кодом доступа… — родная младшая сестра адвоката (как выяснилось в процессе работы) говорила на жонггуо неожиданно прилично.

Ван узнал, когда персонально ему перед освобождением ослабили режим и стало возможным кое-что читать в интернете: популярность китайского языка в мире выросла значительно.

За то время, что его не было.

Также, внутри самого Китая говорящий по-китайски лаовай давно перестал быть редкостью и по крайней мере в крупных городах больше не вызывал умиления и не привлекал всеобщего внимания — мир меняется стремительно.

Раньше было иначе, сегодня нормой оказывается то, что ещё десяток лет тому было немыслимым.

— Пожалуйста, не нервничайте. Всё будет хорошо. — Это к протокольным словам иммиграционного служащего уверенно добавила фигуристая адвокат, которая ни на секунду не присела, поскольку контролировала работу чиновников трёх ведомств так, словно была заказчиком неких подрядных работ и в процессе утратила доверие к исполнителям.

По правде сказать, ему было всё равно. Самая главная опасность (тоже выяснилось только что) — это если бы ему не дали сейчас этого всего написать и отправили обратно в Пекин или в любой другой аэропорт КНР ближайшим рейсом под любым предлогом.

Такого не случилось, а что до «рассмотрений дела», да в различных инстанциях… Ровно два варианта и не нужно быть великим математиком, чтобы понять, каких: либо ходатайство китайца о политическом убежище на японских островах удовлетворят, либо нет.

Самое интересное (вчерашний заключённый отлично понял быстрее других), второе вовсе не так страшно, как кажется. Даже если японские органы откажут в приюте, нужно всего лишь покинуть их страну в десятидневный срок после отрицательного решения, только и всего.

Чего бояться тому, кому бояться нечего — усмехнулся про себя бывший профессор. Экстрадировать в Китай неудавшегося беженца Япония не будет категорически — пока оформлялись, адвокат объяснила добрый десяток железных оснований, почему.

Также, она прошлась по целому сонму законов перед тем, как вынести устный вердикт: невозможно. О возврате гражданина Вана в Поднебесную руками Страны Восходящего Солнца не может быть и речи. Отказ в пребывании на своей территории («…даже если и, чего не будет!» — оговорилась девица) — совсем другой процесс, никак не связанный с принудительным ограничением свободы и передачей вчерашнего узника в руки не самого дружественного режима.

Под аккомпанемент унылых физиономий одной половины присутствующих и под сдержанно-собранные лица других документы наконец были собраны в аккуратную стопку, стопка помещена в папку.

Ван уже давно разучился нервничать, но в силу специфики последних лет очень остро в эту минуту воспринимал любые попытки ему помочь — в исполнении чужих незнакомых людей, которые напрягались бескорыстно, без какой-либо очевидной выгоды для себя лично.

Он вынырнул из размышлений и добросовестно попытался изобразить благодарность, кланяясь по местному обычаю:

— Спасибо вам большое. — Китаец поднялся со стула и приложил максимум усилий, чтобы его движение выглядело максимально аутентично.

На всякий случай после переводчицы профессор продублировал свои слова по-английски.

Почти десяток должностных лиц, опять-таки, с различными выражениями физиономий, заканчивали расписываться на финальный бумажке. Адвокат дождалась последней подписи, встряхнула листик в воздухе и аккуратно убрала в папку, перед этим сфотографировав и куда-то отправив снимок — дважды или трижды щёлкнули уведомления японского мессенджера.

Через мгновение юрист пояснила вслух:

— Ввиду уникальности и большой общественной важности вашего дела, с моей стороны все материалы будут храниться в открытом доступе на сервере токийской коллегии адвокатов. Вы не против? Если возражаете — скажите сейчас, я ограничу публичность документа.

Вчерашний заключённый намётанным глазом отметил: откровенно скривились при этих словах, как после кислого лимона, люди в традиционных кимоно (с, кажется, местным императорским гербом — надо будет уточнить по сети. Напамять о японском Дворе учёный не знал ничего).

Сотрудники Управления иммиграционного контроля в эмоциях были сдержаннее. Точнее сказать, половине из них судьба заявителя была банально