Фантастика 2026-86 - Женя Юркина

дверцу. — Если понадоблюсь, Вячеслав, заезжай. И вот тебе простенький совет — сядь дома спокойно, возьми бумагу и запиши в столбик все моменты, где ты словил это самое дежавю. Нагляднее будет. Мне помогало, по крайней мере.

— Ладно, попробую, — хмыкнул я. — Ничего другого не остаётся.

Он вылез из машины.

Таксист подвёз меня к кампусу. Расплатившись, я пошёл к общежитию.

Мысли невольно возвращались к тому, что я услышал от Даррена. А действительно — где мне чудились упущенные подсказки?

Ну, например, вот только что, после осмотра дома. Так и запишем…

Осенью в галерее, возле картины с леопардами-двойниками. Ладно…

Несколько дней назад, когда я улетал с озера после общения с Нэссой и Дирком…

Стоп!

Я замер, как вкопанный, а затем рванулся бегом. Влетел к себе в комнату и бросился к саквояжу, который ещё толком не разобрал.

Мне стало понятно, где искать суперкраску.

Глава 11

Лихорадочно роясь в своих вещах, я достраивал в уме версию.

Ещё осенью, когда я увидел две симметричные картинки с леопардами, у меня промелькнула мысль — они выглядят как зеркальное отражение друг друга.

В тот раз я не зацепился за эту ассоциацию плотно. Но чувство дежавю с тех пор возникало, когда мне на глаза попадалось зеркало в необычном контексте, связанном с серебряной краской.

Вот, например, сегодня в доме со странным цветовым фоном. Зеркало само по себе там было заурядное, но память снова что-то царапнуло.

Самая наглядная зацепка, однако, была на Зеркальном Озере. Даже его название, собственно, таило в себе намёк, но главное — фотография, которую я там сделал…

Выудив из саквояжа конверт со снимками, я быстро перебрал их.

Да, вот она, нужна картинка.

Миниатюрный мыс и роща на нём — издалека она выглядит как зелёная полоса с неровной, зубчатой кромкой поверху.

Эта кромка отражается в чистой и неподвижной воде.

И смутно напоминает зигзаги в «дабл-ю»…

Уже без особой спешки я достал карту, где изображались улицы рядом с кампусом, расстелил её на столе. Пять точек, обозначающих мегалиты, соединялись отрезками, образуя пресловутую букву.

Я много раз смотрел на этот рисунок и недоумевал — если зигзаг маркирует границу залежей, то почему он не замкнут? Почему месторождение краски не очерчено целиком, по всему периметру?

Но старые мастера любили симметрию.

И если одна ломаная линия была на виду, то другая, зеркально-симметричная, подразумевалась по умолчанию. Её не отображали на местности, вероятно, из-за того, что месторождение пустовало почти всё время и проявлялось лишь изредка, раз в несколько сотен лет…

Ну, и попутно отсекали неграмотных — те, кто в теме, поймут и половинчатый рисунок, а остальные пусть чешут репу…

Прикинув мысленно композицию, я отзеркалил букву «w» на карте по вертикали, будто она отражалась в озере. Буква и отражение соприкоснулись вершинами, между ними образовался ромб.

И ромб этот наконец-таки представлял собой замкнутую фигуру, у которой очень легко вычислялся центр, где я поставил жирную точку.

Вглядевшись в схему, я запомнил её в деталях, чтобы не таскать с собой карту, и отправился на проверку.

Вышел из кампуса, свернул в переулок и остановился напротив нужного дома.

Я здесь бывал нередко, проходил мимо, но ни разу не задержался — здание совершенно не выделялось на общем фоне. Четыре этажа, унылый фасад с простыми карнизами, окна с цветами на подоконниках и балкончики с коваными перилами, крохотные.

В цокольном этаже здесь были квартиры, без магазинов. Но имелось подвальное помещение — туда вела бетонная лестница с тротуара, параллельно стене, а сверху вход был прикрыт навесом.

Я спустился по выщербленным ступенькам. Подёргал дверь, но та была заперта — добротная, крепкая, из толстого дерева. Справа от неё различалось прямоугольное пятно, оставшееся от сорванной вывески, вероятно.

Если мои расчёты были верны, то суперпигмент вызревал за дверью, в глубине помещения, в полудюжине метров от тротуара.

Сосредоточившись, я форсировал зрение.

И вот тут меня ждал сюрприз.

Врезной замок на двери покрывала изморозь, серебристая и густая. Именно так я, по крайне мере, подумал в первую секунду. Казалось, из замочной скважины выдавилась мутная жидкость и замёрзла, кристаллизировалась на нержавеющей стали, несмотря на царящий в городе зной.

Никаких сомнений у меня не было — это серебрянка в её природном, необработанном виде. Сырьё для суперкраски.

Чувствуя, как колотится сердце, я осторожно выдохнул, словно опасался, что увиденное развеется, как мираж. Но нет, серебрянка никуда не исчезла.

Я нашёл её.

Вычислил.

Да, мог бы и раньше, если бы не тормозил периодически и не пинал балду. Но я ведь не Шерлок, в конце концов…

«Йес», — сказал я вполголоса и всмотрелся ещё внимательнее.

Внешне пигмент по-прежнему напоминал мне иней, чуть сероватый. Меня слегка удивляло, что средневековый философ обозвал его прелью. Хотя, возможно, это была метафора, понятная лишь в тогдашнем контексте.

Поколебавшись, я поднялся на тротуар. Обернулся, взглянул на дверь простым зрением — «иней» пропал из вида.

По переулку шла пожилая дама, несла бутыль молока в авоське — местная, вероятно. Я вежливо спросил, указав на дверь:

— Извините, вы не подскажете? Здесь давно закрыто?

— Лавка-то скобяная? Так с год уже или с полтора. Как старый Шимус её продал, так и стоит заброшенная, хозяева и не чешутся.

— А что за хозяева, вы не в курсе?

— Да кто ж их знает? Не появляются, не приходят. А так-то люди, видать, небедные — Шимус, помнится, говорил, что не поскупились, даже не торговались особо. Доволен был. Деньги получил и к детям уехал, в пригород, у них там хозяйство…

Больше ничего интересного дама не рассказала. Я поблагодарил её, подумал с минуту и отправился в общежитие.

Порывшись в столе, нашёл бумажный конверт, взял раскладной нож и вернулся в переулок, где была краска.

Быстро огляделся. Мне повезло, прохожих не наблюдалось — послеполуденный зной густел, не способствуя моционам.

Спустившись к двери подвала, я задействовал следопытское зрение и быстро соскоблил ножом «иней», собрал в конверт. Получилось не так уж мало, на пару чайных ложек. Я спрятал нож, выбрался наверх и спокойно зашагал прочь. Из окон меня заметили, надо думать, но вряд ли кто-то мог рассмотреть, чем я занимался возле двери.

Я помнил, что некоторые пигменты токсичны, но этот был нейтрален, по моим ощущениям. Откуда взялась такая уверенность, я не знал, и всё же не испытывал опасений, притрагиваясь к сероватому «инею».

Кристаллики из конверта я, придя в комнату, аккуратно высыпал