Зачарованные крылья - Нелли Мёле

– Эй? – послышался строгий голос. – Кто здесь?

Схватить фонарик клювом я не могла, поэтому расправила крылья, и не оглядываясь, поспешно набрала высоту и полетела в центр города.

Высоко над Зоннбергом, усталые и слегка напуганные, мы распрощались. Выдаст ли нас Корбин? Фонарик и открытое окно вряд ли тянут на правдоподобную отговорку – тем более от ворона, который с тех пор, как выпал из гнезда, слыл не самой умной птицей на свете.

Чуть позже я без каких-либо происшествий добралась до открытого окна своей комнаты и, приняв человеческий облик, плюхнулась в свою постель.

Плинг! – пискнул мой смартфон.

В чат написал Милан:

Слушай, Феа, на твоём фонарике указана твоя фамилия?

Та почти сразу ответила:

Вроде нет!

Снова Милан:

Отлично. Тогда остаётся надеяться, что Корбин будет держать клюв на замке! Всем спокойной ночи!

Мы не продвинулись ни на шаг, потому что так и не выяснили, где находится тайник с атрибутами аваностов. И если Ксавер Беркут при виде открытого окна в своём кабинете заподозрил наш отряд, то вскоре он объявится у кого-то из нас. Эта жуткая мысль ещё долго не давала мне уснуть.

На следующий день, на большой перемене, мы с Мерле, подставив лица солнцу, сидели на скамейке во дворе школы. Я совсем не выспалась, что неудивительно после такой короткой ночи. Вокруг стоял густой шум и гомон голосов. Никто не обращал на нас внимания.

– Вопрос в том, что нам теперь делать, – вздохнула я, рассказав подруге о нашей ночной вылазке.

– Задачка у «Аваности» действительно не из простых… – начала Мерле.

– Она знает про «Аваности»?! – знакомый голос заставил нас вздрогнуть, и мы с Мерле резко обернулись.

Позади нас стоял Милан. Лицо бледное, взгляд ошеломлённый.

Я беспомощно хватала ртом воздух и, наконец, после того как прошла, казалось, целая вечность, выдавила:

– Я сейчас всё объясню. Мерле поддерживала меня с самого начала. Ещё до того, как мы с тобой познакомились.

– Она не аваност, – прошипел Милан. – Она не должна ничего знать о нашем секрете!

Мерле встала со скамейки и пристально посмотрела на него:

– Слушай, Кайе нужна была моя помощь. Она была совершенно одна во всей этой ситуации с аваностами…

– С тобой я вообще не разговариваю, – ледяным тоном прервал её Милан.

– Павлин ты напыщенный! – не сдержалась моя подруга. – А как ты думаешь, кто искал всю необходимую информацию в Интернете? Вот именно – я!

Медленно вдыхая и выдыхая, я закрыла глаза и просто не решалась их открыть, не говоря уж о том, чтобы посмотреть в сторону Милана.

– Это правда?! – гневно спросил он с явным недоверием.

Я медленно открыла глаза.

Милан смотрел на меня, бешено сверкая глазами.

– Я всё могу объяснить, – жалобно сказала я.

– Тебе не нужно ничего объяснять! – выпалил он. – Ты выдала наш секрет! – он развернулся и умчался прочь.

– Постой! – крикнула я, пытаясь его удержать, но моя рука поймала пустоту.

– Ой-ой! – Мерле покачала головой.

Я смотрела вслед Милану, который уже вбежал в школьные ворота, и чувствовала, как по щекам медленно катятся слёзы. Мне было грустно, но всё-таки я немного злилась: Милан даже не дал мне возможности всё объяснить.

После школы я пыталась дозвониться до Милана. Но он не отвечал. Неужели теперь о нашей дружбе можно забыть и я больше никогда с ним не встречусь? А как же наша борьба с Ксавером Беркутом?

И я расплакалась. Просто потому, что сама же всё испортила.

Незадолго до того, как мама должна была вернуться домой, я поехала на велосипеде к дому Милана. Но сколько я ни звонила, дверь мне никто не открыл. Я даже обошла дом и заглянула в большие окна террасы, но там не было никакого движения.

Вечером я забралась в постель и натянула одеяло на голову – больше не хотела ничего ни видеть, ни слышать.

Я тогда не знала, что скоро всё запутается ещё больше.

30. И победителем становится…

На следующее утро за завтраком мама потрогала мой лоб.

– Кайя, милая, ты выглядишь совсем больной, – она пристально посмотрела на меня. – Но температуры у тебя, похоже, нет. Что-нибудь случилось?

Я устало покачала головой. Рассказывать маме всё сейчас было не лучшей идеей: ведь я всё это время продолжала общаться с Миланом и выдала Мерле тайну аваностов. К тому же не передаст ли мама всё Арне Ястребу?

– Да что-то спала плохо, – пожала плечами я.

– И глаза у тебя опухшие, – сказала мама.

– Что, правда? – я сделала вид, что удивилась, хотя, конечно, в зеркале над умывальником видела и опухшие глаза, и лицо в красных пятнах.

– Пойдёшь сегодня в школу? – спросила мама.

Я кивнула. На самом же деле мне ужасно хотелось немедленно заползти обратно под одеяло и больше никогда не выходить из дома, но встретиться с Миланом было необходимо. Я должна всё ему объяснить. Может, увижу его в школе?

Но этот план, увы, не сработал. Я обыскала всё здание школы, даже в его класс заглянула, но Милана нигде не было.

Целых два дня я тщетно пыталась его разыскать. Но он по-прежнему не отвечал ни на звонки, ни на сообщения, и у меня уже начали сдавать нервы.

А потом наступила пятница. В этот день в Зоннберге стартовал городской фестиваль – грандиозное мероприятие с хорошей музыкой и изысканной едой, которое должно было продолжаться все выходные. В нём участвовали почти все жители Зоннберга и трёх прилегающих к нему долин. И в эту же пятницу должны объявить победителя конкурса вокалистов школ Зоннберга.

– Мне искренне жаль, что вам пришлось так долго ждать результата, – сказала наша учительница госпожа Юнкер. – Однако с организационной точки зрения быстрее не получилось. Одно могу сказать точно – это будет увлекательно и незабываемо.

Я вообще не собиралась идти на праздник, потому что мама ничего не знает о моём участии в вокальном конкурсе. Но поскольку выходить на сцену придётся с Миланом, решила пойти: мне очень нужно поговорить с ним.

И вот поздним вечером я потащилась к большой сцене под открытым небом на рыночной площади: участникам конкурса нужно было отрепетировать выход на сцену.

Я немного опоздала, все конкурсанты уже стояли на сцене. Все, кроме Милана.

Арне Ястреб поманил меня