Зачарованные крылья - Нелли Мёле

Я сглотнула. Да, нужно петь, прямо сейчас, пока не началась суматоха из-за неожиданного скопления птиц.

Мои друзья-птицы пришли поддержать меня.

Внезапно я почувствовала, что больше не одинока и совсем не боюсь находиться на сцене, потому что все эти птицы рядом и выжидающе смотрят на меня. Я обеими руками сжала микрофон, вызвав этим слишком резким движением короткий треск и шум, и все зрители, оторвав глаза от пернатых, снова повернулись к сцене.

– Кайя, ну же! – услышала я за спиной настойчивый голос Нелио.

Господин Берг взял первые аккорды на электрическом синтезаторе.

А я закрыла глаза – и запела.

Я забыла обо всём вокруг. О толпе людей, о беспокойстве за Милана, о возможной ссоре с мамой – обо всём. Я просто стояла на сцене, прямая как свечка, и звуки обволакивали меня. Вся голова была наполнена музыкой. Перед моим внутренним взором я летела в обличье аваноста высоко в голубом небе, ощущая ветер в волосах и невесомость в теле. Мой голос обладал невероятной силой, когда я исполняла свою песню «Свободной быть».

Только когда я спела последнюю ноту и разразились бурные аплодисменты, я снова вернулась в реальность.

Я осторожно открыла глаза и заморгала от яркого света софитов.

Несколько человек вскочили со своих мест и хлопали в ладоши так громко, как только могли. Птицы тоже щебетали и каркали, хлопая крыльями и подпрыгивая на ветках.

– Браво! – услышала я.

– Какой чудесный голос!

– Бис! Бис!

Арне Берг снова взял микрофон:

– Дамы и господа, запомните это имя: Кайя Сильбер. У девочки большое будущее! – Он слегка подтолкнул меня в спину и шепнул: – Кланяйся!

И я кланялась, снова и снова.

Пока какие-то зрители в первых рядах не начали шептаться и указывать на сцену. Вернее, на большой экран позади меня.

– Что это значит? – спросил бородатый мужчина, стоящий прямо перед сценой. Всё ещё не придя в себя от всей этой суматохи вокруг, я медленно оглянулась – и открыла рот от изумления.

С огромного белого экрана на меня смотрел глаз Зорро. Да, это была та самая перевёрнутая петля с точкой посередине. Глаз филина с татуировки Люсии. Он выделялся на светлом фоне и занимал весь экран.

31. Один против всех

Глаз филина здесь, на городском празднике – что это могло значить? Хранительница велела мне обратить внимание на этот знак. Прежде чем я успела что-то предположить, в рядах зрителей началось твориться невообразимое. Люди вскакивали со своих мест, бросая сердитые взгляды вверх, на ветви платанов.

– Какая мерзость! – визжала женщина. – Моё платье испорчено!

Мальчик позади меня крикнул:

– Птицы обгадили всю публику! Вот умора! – и он расхохотался.

Всё больше и больше людей спешили уйти подальше от деревьев, туда, где не было платанов фонарей, а следовательно, и птиц.

На зрительских местах остались лишь несколько человек, которые тоже медленно вставали, но убегать никуда не торопились. И тут я узнала маму. Она стояла примерно в пятом ряду и как загипнотизированная смотрела на знак позади меня. А слева, примерно в десятом ряду, как раз поднимались со своих мест Аурелия и Селия. Ещё чуть дальше, наискосок от них, встал и дедушка Курт, поддерживаемый незнакомым рыжеволосым мужчиной. Все они молча уставились на экран.

Я же, прищурившись, смотрела на возвышение за рядами зрителей, где была установлена вся необходимая техника, а значит, и проектор, который выводил изображения на экран. Кажется, там стоял мужчина с вьющимися каштановыми волосами?

Спотыкаясь, я спустилась по лесенке со сцены на площадь и помчалась вдоль рядов стульев, стараясь не выпускать эту технику из виду. Но пока я продиралась сквозь толпу, наверху остался только молодой осветитель, который копался в своих аппаратах.

– А где же тот, кудрявый? – расстроенно выдохнула я.

– Понятия не имею! – недовольно ответил молодой парень. – Всё мне тут испортил и, по-моему, побежал туда! – он указал в сторону боковой аллеи, ведущей от рыночной площади.

Я помчалась в указанном направлении – но успела только увидеть мотоцикл, который с рёвом уносил прочь двоих в шлемах, и кто это был, я не поняла. Впрочем, у водителя из-под шлема выбивались кудри, а на ногах были красные кроссовки!

Задыхаясь, я остановилась. Мысли беспорядочно кружились у меня в голове. Неужели это мой отец вывел глаз Зорро на экран посреди городского праздника?! Но зачем он это сделал? А тут ещё и Хранительница…

– Пожалуйста, дорогие гости, успокойтесь, – раздался в микрофон голос Клаудии Лихтер. – Наши пожарные уже едут. Водяными шлангами они быстро разгонят этих птиц.

Я медленно побрела обратно к площади. Вдруг дедушка Курт, всё ещё стоя между рядами стульев, засунул два пальца в рот и несколько раз громко и пронзительно свистнул – совсем как Феа в нашу первую встречу у рыбацкого домика. И, как и тогда, птицы, казалось, послушались дедушку Курта – почти одновременно все они расправили крылья, и в небо поднялась такая огромная стая, что на площади потемнело. Несколько человек испуганно пригнулись, другие, защищаясь от помёта, прикрыли головы сумками и куртками.

На сцене осталась только мэр Лихтер. Она тоже смотрела вслед птицам, исчезающим за крышами городских домов.

Я чувствовала себя совершенно разбитой. Где же Феа и Нелио? Только с ними я могла поговорить о том, что произошло.

Я стала проталкиваться мимо стоящих группами людей, настороженно глядящих в небо и обсуждающих уже второе появление птиц в Зоннберге.

Добравшись до задней части сцены, я сразу же заметила Нелио и Феа – они сидели немного в стороне на одной из скамеек и, склонив головы друг к другу, что-то обсуждали.

Вздохнув с облегчением, я побежала к ним, когда кто-то точно клещами схватил меня за руку.

– Стой на месте! – сказал глубокий голос.

Я попыталась вырвать руку и, резко оглянувшись, сдавленно вскрикнула: на меня смотрели злые и холодные глаза лидера аваностов.

Меня охватил ужас и будто парализовало. Неужели прямо сейчас у меня отнимут драгоценный медальон аваноста, лишив меня моей силы и магии?!

– Отпусти её! – потребовал голос позади меня – мой любимый голос.

Взгляд Ксавера скользнул мне за спину и остановился на Милане, который положил ладонь на руку своего дяди, всё ещё удерживающую меня.

– Милан, не вмешивайся! – прорычал Ксавер. – Иди домой, сейчас же!

– Нет! – громко и чётко ответил Милан. – Отпусти Кайю!

Ксавер побагровел:

– Не спорь со мной, мальчик. Если хочешь сохранить свой медальон, тебе лучше исчезнуть. Вы постоянно