Кредитное плечо Магеллана - Иван kv23

[Шторм пройден]

[Ущерб]: Грот-парус потерян, фальшборт разбит, помпа работает на пределе

[Статус экипажа]: Истощение

[Бонус]: Навигация в экстремальных условиях +100

Кто-то подошел к нему. Нож разрезал путы. Алексей рухнул на руки матросов.

— Капитан... — голос Элькано дрожал. — Ты... ты видел?

Алексей поднял голову. Элькано смотрел на него расширенными глазами, в которых больше не было соперничества. Там был животный, суеверный страх, смешанный с обожанием.

— Что я должен был видеть, Хуан? — прохрипел Алексей.

— Ты командовал волнам, — прошептал баск. — Ты говорил "влево", и волна уходила. Ты говорил "право", и ветер стихал. Ты... ты вообще человек?

Алексей попытался улыбнуться, но губы потрескались и кровоточили.

— Я просто хороший трейдер, Хуан. Я умею читать графики. Даже если они нарисованы водой.

Он посмотрел на горизонт. Небо очищалось. Первые звезды проглядывали сквозь рваные облака. Созвездие Южного Креста висело над мачтой, перевернутое и чужое.

— Проверьте трюмы, — скомандовал он, собирая остатки воли. — Если вода добралась до гвоздики, мы прошли через этот ад зря.

Но гвоздика была сухой. Алексей позаботился об этом еще на погрузке, заставив проконопатить палубу двойным слоем смолы.

Той ночью на корабле никто не спал. Люди сидели группами, перешептывались, касаясь амулетов. Они прошли там, где тонули флотилии. Они видели, как их капитан, привязанный к столбу, спорил с Богом и выиграл спор.

Статус в интерфейсе обновился тихо и незаметно:

[Лояльность экипажа]: 100% (Фанатизм)

[Титул]: "Тот, кто ходит по водам"

Алексей лежал в своей каюте, слушая, как успокаивается океан. Его трясло от отходняка. Руки дрожали так, что он не мог удержать кружку с водой.

Это была не магия. Это была статистика и теория вероятностей. Но объяснять это людям XVI века было бесполезно. Да и не нужно. Миф — это тоже актив. И сегодня его капитализация выросла до небес.

Впереди был мыс Доброй Надежды. Последний барьер. Но теперь он знал: они дойдут. Потому что смерть уже попыталась взять их и сломала зубы.

Глава 25: Мыс Бурь

Африка заканчивалась не землей. Она заканчивалась яростью. Мыс Доброй Надежды, этот тупой гранитный кулак, выброшенный континентом в океан, был местом встречи двух великанов — Индийского и Атлантического океанов. Их воды, разные по температуре, солености и характеру, сталкивались здесь в вечной битве, рождая хаос, который моряки шепотом называли «дыханием дьявола».

«Виктория» подошла к мысу на тридцать пятый день после шторма. Корабль был измотан. Паруса, сшитые из запасной парусины, напоминали лохмотья нищего, залатанные наспех и уже снова прорванные ветром. Корпус, обросший ракушками и водорослями, потерял ход, и каждое движение давалось ему с надсадным стоном. Но самым страшным была усталость людей. Она въелась в поры кожи вместе с солью, она сделала движения медленными, как у глубоководных рыб, а взгляды — пустыми и стеклянными.

Алексей стоял у нактоуза, глядя на компас. Стрелка дрожала, как лист на ветру, мечась из стороны в сторону. Магнитное склонение здесь было безумным, и компас, верный друг в открытом океане, превратился в лжеца.

— Барометр падает, — сказал он тихо, скорее для себя, чем для кого-то еще. — И падает так, будто у него перерезали нить.

Элькано, стоявший рядом, сплюнул за борт. Слюна, подхваченная ветром, улетела мгновенно, не коснувшись воды.

— Он падает уже неделю, — голос баска был хриплым, простуженным. — Это не новость, генерал. Новость — это то, что у нас закончилась вода. Осталась только та зеленая жижа, что плещется на дне последних бочек. Люди пьют ее, зажимая нос, а потом их рвет желчью.

— Мы не будем заходить за водой, — отрезал Алексей. Он не смотрел на Элькано, его взгляд был прикован к горизонту, где небо уже начинало тяжелеть. — Мыс нужно пройти одним рывком. Если остановимся — нас размажет о скалы или перехватят португальцы. Они знают, что мы здесь. Они чувствуют запах нашей гнили.

— Рывком? — Элькано рассмеялся, и смех этот был похож на лай побитой собаки. — Посмотри на море, Магеллан! Там волны выше мачт! Мы не пройдем. Это безумие. Нужно повернуть. В Мозамбике есть вода. И есть жизнь.

— В Мозамбике есть тюрьма, Хуан. Или виселица. А жизнь там будет короткой и очень неприятной.

— Лучше виселица, чем это! — Элькано махнул рукой в сторону горизонта, где океан уже начинал вскипать белой пеной. — Ты хочешь утопить нас всех ради своей гордыни? Ты думаешь, ты бессмертный?

Там, на юго-западе, небо и вода слились в единую свинцовую массу. Оттуда шел гул — низкий, вибрирующий, от которого дрожали зубы и ныли старые раны. Это был голос Мыса Бурь.

Ветер ударил внезапно, без предупреждения. Он не разгонялся, он просто включился на полную мощность, как турбина. «Викторию» положило на борт так резко, что люди покатились по палубе, как кегли, сбивая друг друга. Раздался треск — что-то сломалось наверху, но в грохоте волн было не разобрать, что именно.

— Все наверх! — заорал Алексей, перекрикивая хаос. — Убрать бизань! Грот на гитовы! Живее, черт бы вас побрал!

Матросы лезли на ванты неохотно, медленно. Их руки, изъеденные солью и язвами, скользили по мокрым канатам. Страх сковал волю, превратив опытных моряков в дрожащих детей. Они смотрели вниз, на кипящую бездну, и не хотели делать ни шагу.

Элькано не двигался. Он стоял у фальшборта, вцепившись в леер побелевшими пальцами, и смотрел на капитана с ненавистью, смешанной с отчаянием.

— Мы не пойдем туда! — крикнул он, и его лицо исказилось. — Поворачивай! Я требую совета офицеров! Это мое право!

Это был бунт. Не скрытый, как раньше, шепотом по углам, а прямой, открытый, рожденный животным ужасом. Матросы замерли на вантах, глядя вниз. Они ждали. Ждали, кто победит: хромой капитан или стихия.

Алексей шагнул к Элькано. Палуба ходила ходуном, взлетая и проваливаясь, но ноги Магеллана держали равновесие идеально — работала мышечная память тела и вестибулярный аппарат, усиленный интерфейсом. Он шел, не качаясь, как будто палуба была неподвижной.

— Ты требуешь? — тихо спросил он, но Элькано услышал. В этом тихом голосе было больше угрозы, чем в реве шторма. — Ты требуешь смерти, Хуан. Если мы повернем сейчас, подставим борт волне. Мы перевернемся за секунду. Нас просто сотрут.

— Ты врешь! Ты