На заставе "Рубиновая" - Артём Март

— На позицию, боец, — обернулся я к нему.

— Пусто тут, нету ничерта, — ответил тот недовольным, злым тоном. — Чего дурью мается?

— На позицию, — приказал я. Приказал не потому, что чувствовал явную опасность, а лишь чтобы обозначить свой командирский статус.

Громила с Фоксом переглянулись. Некоторое время Громила, казалось, хотел мне что-то сказать, но не решился. Лишь вернулся на свою позицию и сел на колено, взвесив в руках свой РПК.

Потом Фокс показал на глубокий, соскользнувший след каблука, оставшийся на рыжей земле под тонким слоем пыли. Рядом — несколько тёмных, смазанных и запёкшихся пятен, кое-где присыпанных свежим песком. Кто-то пытался скрыть следы крови.

— Крови мало, — отметил я. — Не смертельно. Или успели перевязать.

— Или добивали не здесь, — холодно парировал «Фокс».

— Фокс, гля, — приблизился Учёный.

«Учёный», Игорь, показал нам обломок металла. Это была верхняя треть клинка от афганского пуштунского ножа — «карда». Слом был неровным, злым, с зазубринами. Металл ближе к обуху был тёмным от чего-то липкого.

— Смотри, что нашёл, — вновь обратился он не ко мне, а к Фоксу, — оружие сломали в схватке.

Бойцы взаимодействовали, казалось, минуя меня. Встревать я не стал. Лишь принялся следить за их совместной работой. Уже на пути сюда я заметил, как хорошо сформировалось боевое слаживание между гороховцами. Они двигались чётко, тихо и понимали друг друга чуть не с полувзгляда.

— Да, вижу, — Фокс принял осколок. — Труп тащили вон туда, к скальнику. Без стрельбы. Тихая работа.

— Идём по следу, — приказал я. — «Фокс», головной дозор, пятьдесят метров. «Громила» — ты сзади, смотри под ноги и на скалы сверху. Остальные — между нами, интервал семь метров. Из вида друг друга не терять.

Мы двинулись дальше. Теперь «Громила» шёл, прикусив язык, но его огромная фигура уже не излучала тупой агрессии, а была собранной, готовой к действию. Казалось, пулемётчик «почуял» задачу наравне с остальными и теперь ловил мои команды на лету и выполнял их с отточенной, солдатской чёткостью.

Вражда враждуой, а дело — делом.

След привёл нас к неглубокой расщелине, прикрытой нависающим камнем. Фокс замер у входа, затем кивнул.

Когда мы приблизились и я приказал бойцам рассредоточиться, то почувствовал знакомый запах. Запах войны. Здесь пахло смертью, пылью и ещё чем-то сладковато-кислым — разлитым в спешке маринадом из тушёнки или испорченными фруктами.

В расщелине, кое-как присыпанные крупным щебнем, лежали три тела.

Двое — в потрёпанной, пропылённой афганской одежде. Худые, с впалыми щеками. Их лица были искажены гримасами боли и удивления. Одному перерезали горло. Второго ударили в спину, пронзив сердце. Кровь на их одежде запеклась тёмными пятнами.

Третий был другим. Камуфлированные брюки и куртка хорошего пошива, не местного. На поясе — пустой подсумок. Лицо полное, с короткой аккуратной бородкой. Однако на нём навсегда застыли синяки и кровоподтёки. Он лежал на боку, но причина смерти оказалась той же — колотые раны. Но в отличие от первых двух тел, это оказалось буквально истыкано куда придётся.

Тишина повисла густая, как смола. Было слышно, как «Тихий» сглотнул комок в горле. «Ветер» отвернулся, стараясь дышать ртом.

«Фокс» присел рядом с пакистанцем, не касаясь его. Его движения были медленными, изучающими.

— Двоих этих убрали тихо, — констатировал он, кивком указывая на местных. — Этого убили в рукопашном бою.

— Странная компания, — заметил «Тихий», — двое оборванцев и спец какой-то. Это ж кто их так?

— А ты уверен, — спросил я, поднимая на «Тихого» взгляд, — что они были из одной компании?

Фокс угрюмо задумался.

«Учёный», побледневший, но собранный, указал на пустой подсумок. — Оружие забрали. Документов нет. Кто они?

— Те, кого искали, — сказал я тихо. — И те, кто искал. — Я наклонился к пакистанцу. Верхний карман куртки был расстёгнут. Внутри, в пыли, лежал плоский стальной портсигар. Я достал его носовым платком. На крышке аккуратной гравировкой была выведена вязь на урду и цифры: «17−84-А». Номер партии.

Я сунул портсигар во внутренний карман. Поднял взгляд. «Фокс» смотрел прямо на меня. В его обычно пустых глазах я увидел не вопрос, а понимание. Он всё прочёл: и мои действия, и значение этой находки. «Громила» же уставился на портсигар в моём кармане, потом на меня.

— Значит, не пацана ищем, — хрипло прошипел «Громила». Он уже не бузил. Он констатировал.

— Итак, — я поднялся от тел. — Что мы имеем? Три трупа, которые пытались скрыть второпях. Скорее всего, в темноте, потому плохо вышло. Следы и кровь, которую тоже пытались смазать.

— Одна банда душманов напала на другую, — задумался Громила. — Чего тут расследовать? Итак всё понятно.

— Этот на душмана не похож, — кивнул я на мёртвого пакистанца.

— А ты че, товарищ прапорщик, — рассмеялся Громила, — много дохлых душманов видал? Они ж разношёрстные. Кто как оборвышь, кто как настоящий спецназ. У кого на что тяму хватит.

— Да приходилось видеть. Дохлых душманов, — отрывисто сказал я, — и пакистанцев тоже. Этот — спец. Кадровый военный, не из местных.

— Это ж с чего ты взял, прапор? — расслабился Громила. — Унюхал?

Я опустился к трупу. Аккуратно отвернул рукав левой руки, под которым уже давно кое-что заметил. Там, на внутренней стороне предплечья красовалась татуировка, изображавшая злобного бульдога с сигаретой в острых зубах.

— Унюхать легко тебя, Хворин, — сказал я, ухмыляясь, — вот. Этот проходил службу в морской пехоте США. Бульдог — их символ.

Громила поморщился и отвернулся. Забубнил что-то о том, что на заставе не только он один воняет. И вообще, намешало бы нормальную баню срубить, а не то что есть сейчас.

— Этот на америкоса не похож, — сказал Фокс. — Больше на араба.

— Араб и есть, — кивнул я. — Возможно, наёмник. Пакистанский.

Я поднялся. Приказал:

— Осмотримся. Может, ещё чего найдём. Может, даже следы мальчишки.

Тропа сузилась до козьей стёжки, впиваясь под тёмный, нависающий, словно каменный козырёк, карниз.

Спустя полчаса поисков Фокс, наконец, нашёл отпечаток обуви. Слишком маленький для взрослого мужчины. Оценив направление, мы быстро пошли по вероятному маршруту.

Пусть никаких иных следов неизвестных мы не обнаружили, зато картина складывалась более-менее ясная. Парнишка увидел то, что не должен был увидеть — разборки между двумя странными группировками. И, судя по тому, что его следы уходили в горы, попытался скрыться. Однако, раз уж домой не вернулся, было непонятно, вышло ли у него.

Впереди, на корточках, замер «Фокс», его узкая спина в выцветшем маскхалате была напряжена. Он изучал грунт перед собой, застыв, как сторожевой пёс.

Я подал знак рукой — стоп. Группа замерла позади. «Учёный» и «Ветер» прижались к скале, снимая с предохранителей автоматы с негромким, но чётким щелчком.