Неугодная жена, или Книжная лавка госпожи попаданки - Леся Рысёнок

Похабное выражение лица и рука мужчины на моей коленке не оставляли простора для фантазии. Захотелось врезать ему со всей дури и размазать по стенке кареты, чтоб мозги растеклись кровавым месивом.

Подумала и сама испугалась, откуда у меня такие кровожадные мысли?

Мужчина заметил мой испуг и с удовольствием продолжил глумиться:

— Хотя ты знаешь, я ведь могу сделать это и сам. Представь, как одной девочке будет неуютно в ее первый раз, ведь она не сможет даже пошевелиться. А самое неприятное для тебя будет знаешь что? Что ты будешь стоять рядом, скованная заклинанием, все видеть и понимать, что могла что-то изменить, но не захотела. А я не буду нежным, скорее наоборот. На это ты хочешь обречь бедного ни в чем не повинного ребенка? — он, говоря все это, пересел ближе и сначала откровенно лапал замершую меня, а потом сжал руку у меня на горле.

Кровь кипела внутри, и я думала только о том, чтобы не провоцировать мужчину лишний раз. Ударить молнией из-за браслетов я его не могла, но, боги, как же хотелось!

— Хотя не люблю невинных, — наконец отстранился мучитель и довольно откинулся назад с видом победителя. — Пожалуй отправлю вестник тюремщикам, пусть научат малышку быть ласковой и отзывчивой.

Вот тут я не выдержала, мое тело само стремительно бросилось вперед и руки сомкнулись на горле ублюдка.

Мне кажется, что не будь мужчина магом, я его задушила бы. Но он что-то сделал, что я отлетела и больно ударилась головой о ручку дверцы. Та распахнулась и я чуть не вылетела.

— Ты, …, …, я тебя предупреждал, — выругался мужчина, остервенело колотя одной рукой в стенку кареты, а другой невидимыми оковами связывая меня и удерживая на месте.

Карета дернулась и остановилась.

Похититель склонился надо мной, его лицо было перекошено от злости. Он размахнулся и… Последнее, что я помню, как в нос ударил удушающий аромат благовоний.

* * *

— Может ее по щекам отхлестать? Враз очнется, — разбудил меня чей-то голос, по ощущениям смутно знакомый.

— Литара, не стоит тревожить девушку. Лучше господину зелья накапай, а то очнется. Довезем, а там пусть настоятельница решает, что с ним делать.

Ага, настоятельница и Литара. Уж не та ли монашка, что мой саквояж из кареты выкинула? То есть они меня тоже нашли. А господин кто? Открыть глаза и посмотреть очень хотелось. Но сочла, что пока лучше так полежу, послушаю.

— Зачем нам в обитель мужика с собой везти? Девчонку забрали и хватит. Может, притопим его? — не унималась монашка-любительница быстрых решений.

— Нет, Литара, он явно не из простых господ. Скорее, высокий чиновник. Пусть настоятельница решает, что с ним делать, нам с Короной портить отношения ни к чему, — ответил уверенный голос.

— Думаете, дознаватель? — в голосе Литары сквозило сомнение и недовольство.

И это я про себя еще думала, что я кровожадная? Как таких вообще в сестры берут?

— Нет, те в специальных каретах ездят и действуют иначе. Он бы ее обездвижил, но бить не стал.

То есть сволочуга эта меня ударила все-таки. То-то я лица не чувствую. Вот теперь я согласна с пылкой Литарой — потерять гада в болоте и концы туда же. Но тогда я так и не узнаю, что им всем от меня надо. Что дар — понятно, но зачем именно?

— За что он ее так? — поинтересовалась еще одна из монахинь. Как и в прошлый раз, они передвигались в компании числом не меньше трех. — Может, он муж и с любовником девицу застал?

— Нет, это не муж. Тот не стал бы. Он у нее благородный, хоть и фиктивный, — ответила Литара.

— Дурная ты, Литара, и как тебя в сетры посвятили только? Языком мелешь по сторонам не глядя, ну-ка давай мне флакон, а то кто знает, в каком состоянии наши гости, — сказал уверенный голос.

Послышалась легкая возня, потом по карете снова поплыл мерзкий запах благовоний, и я провалилась в темноту.

Глава 30. От чего бежала, туда и попала. Карма, однака..

Снился мне… муж. Будто бы Даниель Фортман сидит рядом и говорит мне что-то утешительное, а внутри меня ворочается и успокаивается большой кровожадный зверь, жаждущий кого-нибудь сожрать.

Бывает же такой бред, да? Чтобы несостоявшийся супруг во сне нежно гладил меня по щеке и просил проснуться.

Но встать и правда надо, чтобы убедиться, что я дома с детьми и все у нас в порядке. Мысль придала решимости и я с трудом, но разлепила веки. И тут же пожалела об этом. Потому что вместе со светом в тело ворвалась боль.

Мамочки, откуда? Меня что, били?

— Тише, тише, сейчас все пройдет. Регенерация бывает немного болезненной, — сказал кто-то голосом моего мужа и на лоб легла прохладная рука.

Ох, и забористые благовония у сестер тишины. Регенерация, это ж надо такое придумать. Второй раз открывала зажмуренные глаза медленно и осторожно. Или не зелья. Передо мной на самом деле сидел Даниель Фортман, мой фиктивный супруг.

— Как ты? — спросил он, — лучше стало?

Прислушалась к себе, боль вроде отпустила.

— Нормально. Где мы? — хрипло выдавила, пытаясь оглядеться.

Если эти дурные монашки еще и его похитители, то право, я не знаю, что делать. Мужчина не был связан, и были мы не в карете, а в какой-то узкой комнате с низким сводчатым потолком, белеными стенами и небольшим окном. Что это — камера? Келья?

— Мы в обители Тишины. Монашки держали путь сюда, и я решил составить им компанию. Не замерзла? — мужчина поддержал меня, помогая есть и показал одеяло, которое взял со спинки кровати.

— Нет, я нормально, — помотала головой. — Они заставили тебя?

— Скорее, это я решил их подвезти в благодарность за то, что они избавили тебя от общества господина Керпатча. Он иногда имеет склонность злоупотреблять своим ментальным даром, — кривовато улыбнулся мужчина.

— Что произошло и зачем мы здесь? А дети, ты нашел их? — спросила в нетерпении. Ведь, если он нашел и спас меня, то и Томаса с Ниной, наверняка, тоже.

Мужчина покачал головой.

Нет? А может он заодно со всеми и ему тоже нужен мой дар? Это ведь так просто — прикинуться благородным рыцарем и спасителем и все и подождать, пока дева растает в его объятиях. Да только где он был все это время, пока я моталась по чужой стране со стариком и детьми на руках?

Отодвинулась на всякий случай.

— Катрин? — мой порыв отстраниться не