Неугодная жена, или Книжная лавка госпожи попаданки - Леся Рысёнок

* * *

Интерлюдия

— Патрик? Что ты тут делаешь? — Даниель обнаружил наставника и друга на пороге небольшого аккуратного домика с вывеской “Книжная лавка”.

— Караулю дом и имущество госпожи Фортман, — ответил бывалый вояка, потирая затылок. — Закрыть лавку никто не догадался.

— Что случилось? — Даниель по виноватым глазам и помятому виду мужчины заподозрил неладное. — Только не говори, что подрался. И где Катрин?

Он не стал дожидаться ответа и бросился в дом. Картина там предстала презанятная.

Во-первых, замерев истуканом, у дальней стены стояла старуха в антимагических наручниках. Оперевшись на прилавок, стоял страж, а за конторкой сидел второй и что-то писал. На стуле посреди лавки с самым недовольным видом сидела дамочка, по вид явно аристократка, а рядом с ней, придерживая девушку за плечо, стоял взъерошенный Ник Эплуш. Даниель даже припомнил, что вроде как девицу видел на каком-то из мероприятий во дворце, но вот что тут делает друг и где его жена, было непонятно.

— Что здесь происходит? — спросил Даниель, убедившись, что Катрин в лавке нет.

— А вы кто такой? — недружелюбно отозвался стражник, — еще один друг семьи? — покосился он на Ника.

Тот лишь пожал плечами и ничего не ответил.

— Я муж госпожи Катрин Фортман, — представился Даниель, протягивая стражу подтверждающий документ.

— Прошу прощения, господин Фортман, — чуть склонил голову страж. — Только тут и не понять, что произошло. Госпожа Лекмир утверждает, что хозяйка лавки напала на нее, когда она пришла купить книгу.

— Так и есть! — заявила Алдания.

Она решила придерживаться версии, что она невинно пострадавшая, тем более, что доказать обратное было проблематично. Лавочница пропала, а насчет старухи девушка не сомневалась, что та не выдаст, поскольку сама замешана. Не признаваться же в самом деле, что леди из приличной семьи пробралась в дом, чтобы найти и выкрасть книгу, которую надо было вернуть ведьме, потому что мерзкая девчонка не захотела ее отдавать просто так, а потребовала расписку и деньги.

— Моя жена… — “Не могла ни на кого напасть” хотел заявить Даниель, но прикусил язык. Могла и еще как! Взять хотя бы управляющего в пансионе. — …Уверен, что если это так, то у нее были веские причины.

В последнем мужчина не сомневался. Смущала лишь старуха в стазисе, по донесениям, полученным отцом, Катрин никого не лишала подвижности и применяла магию только если считала, что с кем-то обходятся несправедливо. Пояснить суть конфликта могла сама супруга, но выяснилось, что ее нет.

Госпожа Лекмир настаивала, чтобы ее немедленно отпустили, поскольку это на нее напали и ей требуется помощь, но Даниель вызвал дознавателей и ментального мага.

Аристократка возмущалась и уверяла, что ментальные чары к ней применять нельзя, но в итоге сникла и неохотно поведала свою историю.

— Дура, — покачал головой Патрик Сверстин, когда выслушал откровения девушки о том, как она приревновала, хотела подставить и вынудить Катрин продать ей лавку, чтобы помочь возлюбленному и отправиться с ним на прием в управу. — И я тоже идиот.

И поведал продолжение.

Что присматривал за лавкой и госпожой Фортман, поскольку считал, что она идеально подходит его воспитаннику, и был уверен, что когда они узнают друг друга лучше, то все у них сложится. Он винил себя, что пропустил момент, когда в дом пробралась госпожа Лекмир, так как отлучался вслед за Катрин в участок стражей проконтролировать, чтобы госпожу Фортман никто не обидел.

А потом он и вовсе сплоховал, поскольку к дому прибыл Ник Эплуш, приятель его воспитанника, и вместо того, чтобы войти в лавку, повел себя очень странно — принялся изучать и рассматривать кусты возле дома.

Ник Эплуш не стал ничего скрывать и поведал, что прибыл добиваться расположения госпожи Катрин. Но, подойдя к дому, почувствовал, что ним следят. Пока он пытался понять, кого еще интересует девушка, подошла старуха и дыхнула ему в лицо какой-то гадостью. Ник потерял сознание, а очнулся здесь, когда господин Сверстин, его командир, привел его в чувство.

Патрик сообщил, что вышел помочь подчиненному, но тоже вдохнул порошка, щедро рассыпанного старухой, а потом его, судя по всему, приложили сзади. Куда делась хозяйка и где дети, так никто и не сказал.

— Ведьма, — сказали дознаватели и перевели внимание на старуху.

Та, что до этого стояла и пучила глаза, после того, как с нее сняли заклинание, рассказала, что приходил барон Сполинбук и с ним мужчина, по виду аристократ. Они увели Катрин.

— Дан, ты только не психуй, ее обязательно найдут, — попытался утешить молодого человека опытный вояка, после того, как дознаватели выпроводили их прочь, сказав, что им нужно провести следственные действия. — Королевские дознаватели свое дело знают.

— Мне все это не нравится. Откуда такой интерес к простой, не самой приметной лавке? Зачем столько ухищрений, чтобы получить ее со стороны аристократии и соседей? Что здесь делала ведьма? Еще и ты, Ник, имей в виду, потащишься спасать мою жену, вызову на дуэль.

— Дан, Катрин не нужна тебе, ты женился на ней фиктивно, чтобы отправиться в рейд. А мне девушка действительно нравится. Пусть она сама выбирает, — Ник не собирался уступать товарищу.

— Я предупредил, — бросил Даниель и направился к участку стражей.

Его приятель зло прищурился и пошел в другую сторону.

— Н-да, дела, — проговорил Патрик и пошел писать письмо герцогу.

* * *

В карете я сидела тихо и смотрела в окно. Моему тюремщику, видимо, тоже стало скучно и он попытался подсунуть мне какой-то замусоленный свиток.

— Вот, почитай, что я планирую с тобой сделать, — сказал он.

Не взять я не могла, поэтому честно развернула тонкую бумагу и отметила, что написанное выглядит примерно так же, как в тетради Люцианы. То есть буквы были видны, но едва-едва.

— Вы шутник, господин. Здесь нет ничего, — сказала, сворачивая лист и протягивая его обратно.

— Так напрягись и прочитай, здесь же ты сумела прочесть заклинание, — он бросил мне на колени тетрадь ведьмы.

— Здесь госпожа Люцина наколдовала что-то, и буквы на страницах появились. А я не умею так. Да вы и сами, наверное знаете, что я молниями только жечь могу.

Рассмеялся, откинувшись на стенку кареты, злым неприятным смехом. Таким, что у меня по коже мурашки побежали.

— Значит, придется научиться, — сказал успокоившись. — Если не хочешь, чтобы детишки, что так тебе дороги, отправились за море в анатимагнических оковах. И не дури, девочка. Напоминаю, если не будешь послушной, я прикажу их убить. Или не прикажу снять с аукциона. Нина чудо как хороша. Знаешь, сколько силы в молоденьких невинных девочках? Маги хорошо заплатят за возможность