Кодекс Охотника #41 - Юрий Винокуров

деревянным. Местные жители — суровые лесорубы — вырубали всё вокруг, складировали ресурсы и через порталы отправляли их дальше. Если Хроника думала, что она гений, то зря — в Многомерной такие идеи тоже воплощали, пока не приходили шизанутые друиды и не устраивали всем кровавую баню. Миру сегодня «повезло»: я сформировал на ладонях синий огонь своей души.

Ну, приступим. Огонь охотников имеет уникальное свойство — он игнорирует ограничения Равномерной. Моё пламя позволит душам, запертым в деревьях, наконец покинуть этот цикл. Я развел руки в стороны и начал кружиться, как пятилетний ребенок вокруг ёлки.

Синий огонь разошелся во все стороны. Древесина вспыхнула великолепно. Чтобы пожар стал по-настоящему эпическим, я призвал воздушных виверн — мелкое подобие драконов, способных создавать мощные воздушные удары.

— Ваша задача: летать и раздувать огонь на всю мощь. А когда энергия кончится — просто прыгайте в костер.

Да, с гуманностью у меня сегодня перебор. Но я объяснил им, что это за мир и как хреново здесь умирать «естественным» путем, так что вопросов у них не осталось. Интересно, если я сам когда-нибудь умру в искусственном мире, он развалится от моей души или попытается меня пленить? Вопрос интересный, но времени на него не было. Ко мне уже бежали бородатые лесорубы с топорами. Судя по их лицам, они приняли меня за мелкого воришку, а не за Охотника. Убивать их было выше моего достоинства, поэтому я просто ухожу через Тень, оставив за спиной очищающее синее пламя.

Ведь это сегодня не единственная точка где гореть будет все… Впрочем освобождение тоже придет для этого места.

Темная…

Обитель Матери…

Тёмной хотелось вопить, кричать таким голосом, чтобы целые Вселенные раскалывались на куски.

Ей было невыносимо тяжело удерживать эмоции в себе, но и выпустить их она не могла, понимая, что всё это бесполезно. Она уже пыталась прорваться на Землю, используя свои новые силы — а они у неё появились. Когда Сандр сообщил ей, что сделала её мать, она сразу задумалась о последствиях и о том, что здесь явно что-то нечисто.

Чем дольше она об этом думала, тем сильнее в ней зарождались гнев и обида на мать, которая вечно всё знает и во всём считает себя правой. И теперь эта женщина просто мешала её отношениям. Пусть они с Сандром не были идеальными, и, возможно, им понадобилось бы ещё много сотен лет, прежде чем они перешли бы хотя бы в начальную стадию — она была готова пройти этот путь и делала всё, чтобы добиться своего. Ведь по-настоящему она любила только Сандра, притом всегда. Он был её первой и единственной любовью. Пусть говорят, что у тёмных нет сердца, но она своё найти смогла, чтобы одному Охотнику было где выделить местечко.

И вот все её старания, всё, ради чего она работала, пошло прахом. Вмешалась мать и обманом выманила её сюда. Она заставила дочь принять силу безумия, которую та столько времени хоронила в себе, желая полностью её выжечь и сделать вид, словно никогда её не знала. Она не хотела быть копией своей матери, а стремилась стать кем-то отдельным, полноценным, возможно, даже нормальным. Эти старания тоже пошли к чёрту, учитывая, что силу она всё-таки приняла. По-другому она просто не могла ворваться в домен матери — хотя какой там домен? Они были ещё даже не в предбаннике, а так, на далёкой-далёкой окраине.

Когда-то она заключила с матерью договор: та не трогает её, а Тёмная, в свою очередь, делает вид, что не знает о её существовании и забывает обо всех известных ей тайных секретах. Ей было тяжело поверить, что мать пошла на такой шаг и нарушила их уговор. В тот же миг сила с невероятной скоростью устремилась в неё. Она буквально захлёбывалась этой мощью — чистой, безудержной, правильной. Это была та самая сила, которой матери пришлось расплатиться за нарушение договора. Но даже всех этих новоприбывших сил не хватало. Ей вообще ничего не хватало, потому что она ничего не могла сделать. Оставалось только вспоминать слова Бездны о том, что находиться на Земле сейчас слишком опасно.

Но если опасно ей, то каково же ему? Ладно Пандора и Морана, её подруги — они могут в любой момент покинуть эту планету. Но Сандр не умеет отступать. Он никогда не отступит. Если на этой планете останется хоть один человек, Сандр будет прикрывать его грудью. Она это понимала. И, как назло, теперь она никак не могла связаться с ним, чтобы хотя бы предупредить о надвигающейся опасности. Мать поведала ей некоторые моменты, от которых даже у Тёмной волосы встали дыбом. И это был лишь маленький процент того, что ждёт планету. Слишком много сил сделали свои ставки. Целые фракции таких энергий, которые даже для неё были невообразимы, уже участвовали в этой игре. Она понимала, что Сандр сейчас не просто в меньшинстве — даже будь там половина Ордена Охотников, опасность для его жизни всё равно существовала бы.

Ей хотелось быть рядом. Но почему-то всё складывалось так, что к нему не приходила подмога, а, наоборот, забирали тех, кто ещё был рядом. И вот теперь ушла она. Кто будет следующим? Такими темпами на планете останется лишь один Сандр против всех — он и обычные люди, которые ничего не смогут сделать, но в которых её возлюбленный так сильно верит. Единственное, что её радовало — последние слова Бездны: «Не мешай Охотнику охотиться. Это смысл его существования. Если ты отберёшь у него Охоту, он не сможет простить тебя никогда».

Лучше бы мать этого не говорила. Теперь её разум был в полном смятении. А что, если она права? Вдруг Сандр понимает всю опасность и у него есть свой план, а она сейчас может всё испортить своими глупостями? Она готова на всё. Она пожертвует многим, но точно не им.

Однако если случится так, что Сандр погибнет, а её в тот момент не будет рядом, чтобы она могла сказать, что выложилась на полную и была с ним до конца, она не простит свою мать никогда — ни в светлых веках, ни в самых тёмных. Она станет той, кем мать всегда хотела её видеть. Она примет всю силу без оглядки и без сожаления. Всё, что копилось в ней долгие века, будет поглощено. И единственной её целью станет превзойти мать и занять её место.

Опустить её на то самое дно, на котором сейчас находится