Маг сельского профиля 2 - Алексей Викторович Широков

не благословясь, пойду во тёмный лес, навской стороной. За Калиновым мостом — Матушка Мара, на правом плече — Ворон сидит, Клюв — булат, око — уголь, коготь — огонь. — Я достал кинжал, или как правильнее его было сейчас называть — атам и полоснул себя по левой руке, так, чтобы кровь не лилась в сторону, а собиралась в ладони. — Матушка Мара! Отпусти Ворона, Ворона Вороновича, стара Врана, через кровь мою, через кость в руке — Пусть летит ко мне, встанет у огня.

Несмотря на солнечный день в комнате потемнело. А после окружение и вовсе расплылось, словно бы я провалился в астрал. Но нет, я всё ещё был в реальности, в своём теле, ощущал пол под ногами, боль от пореза, холод, который начал пробирать до костей. По сути, я сейчас открыл дверь в ту самую Навь, которая вроде бы и астрал, а вроде бы и нет. Становилось жутковато, но прекращать ритуал было нельзя иначе… много чего могло случиться.

— Слышишь кровь? Сочится — зовёт. Видишь кость? В ней — твоя плоть. Не на битву зову — на совет, не на погибель — на тихий свет. — Каждое слово отдавалось в пространстве дрожью. Каждая буква падала будто камень в пруд. Каждый звук порождал новые. — Будь мне глазом во тьме, Будь мне словом в уме, Укажи, где мёртвый спит, где живой беда. Сядь на право плечо, Шепни, что спрятано горячо. Кровью кормлю, костью звоню, Слово крепко, замок в земле. Гой!

Едва я выкрикнул последнее слово пространство словно сжалось. Ощущение было, будто на меня смотрит нечто исполинское. Кто-то такой силы, что перед ним я лишь песчинка и сейчас решается жить мне или умереть. Нет, специально убивать меня не будут, просто перестанут сдерживаться и меня размажет может быть даже вместе с домом. А то и со всем селом вместе взятым. Я уже десять раз пожалел, что связался с данным призывом, но крепко держал эмоции в узде, не позволяя и тени сомнений протиснуться наружу. И… отпустило. Этот кто-то счёл меня достойным жить. А может просто неинтересным. Но чужое присутствие исчезло, а пространство пришло в норму. Я тяжело осел, выронив нож из дрожащей руки. Ну его в пень такие эксперименты! Подарок подарили, называется! Да чтобы я…

— Кар!!! — оглушительный крик вырвал меня из пучины обиды и самобичевания. — Крар! Ка-ар!

Я замер, а в правое плечо впились когти. Здоровенный полупрозрачный ворон, при этом не потерявший в весе ни грамма деловито прошёлся по плечам, спустился по правой руке, сунулся в ладонь левой, всё ещё полной крови. Затем снова оглушительно каркнул и с размаху долбанул меня клювом прямо между глаз. От неожиданности я рухнул на пол, а когда пришёл в себя никакого ворона в комнате уже не было. И… ничего не болело. Я ошарашено уставился на ладонь, которую распорол до кости, а теперь от пореза не осталось и следа. И лоб тоже оказался цел. И главное, я чувствовал, как где-то в груди у меня поселилась новая сущность. Стоило мне позвать и ворон снова явился бы став мне помощником и соратником. Кажется, я только что обзавёлся призрачным фамильяром. Знать бы ещё, чего с ним делать.

— Эх, хозяин, хозяин, что ж ты творишь! — голос Хована обнаружившегося в дверном проёме дрожал и даже заикался. — Да где ж это видано то, чтобы в доме такое творить!

— Осуждаешь? — я сам ещё не разобрался с тем, что произошло, и сил с настроением спорить тем более не имел. — Опять будешь из дому гнать?

— Да кто я такой, чтобы супротив воли Морены идти, — домовой, выглядящий словно враз постарел лет на пятьдесят с кряхтеньем развернулся ко мне спиной, но в последний момент оглянулся через плечо. — Толькить, она своих воронов за так не раздаёт. Как бы не спросила столько, что выплатить не сможешь. Зря ты это хозяин. Боги своё всегда возьмут. Всегда, уж попомни мои слова. И человеку лучше держаться от них подальше. Ежели, конечно, он жить хочет. А коли нет, так есть проще способы. Вона в колодец вниз головой и вся недолга. И быстро и водяному потеха. А тут… Эх!

Глава 20

Глава 20

— Лука я тебя уверяю, ничего подобного произойти было не должно! — голос Небогатовой в трубке был чрезвычайно взволнованным, что в свою очередь напрягало меня всё сильнее. — Обращение к Маре как богине смерти обычное для призыва духов. Перед тем как передать тебе текст заговора я лично проверила отчёты о его использовании, ни в одном не сказано, что он может привлечь её внимание. И уж тем более, в никакую навь никто не проваливался. Просто появлялся дух ворона, привязанный к атаму, и начинал служить прерывателю.

— Дух был, — я тяжело вздохнул и исправился под ехидный «Кар!» прозвучавший в моей голове. — Точнее есть. Но привязан он не к ножу, а ко мне. Да и духом Морона назвать сложно. Он вполне может быть материальным, если захочет.

— Морон это имя твоего ворона? — я словно наяву видел, как Акулина Сафроновна щурится и тискает трубку и прекрасно её понимал. То, что Мара обратила на меня внимание уже шок, ворон из её свиты шок ещё больший. Но именованный, а значит гораздо сильнее обычных, фактически кто-то из ближнего круга богини это уже за пределами добра и зла. И да, своё имя ворон сказал мне сам, оно словно всплыло в голове. И даже сомнений не возникло, что это такое. — Я… у меня нет слов. Даже не могу сказать, повезло тебе или совсем наоборот. Боги слишком не вписываются в привычную нам логику и их дела редко когда приносят пользу обычным смертным. С другой стороны — ты жив, это уже огромный плюс. Вы с вороном связаны договором и вредить тебе он не станет. И подумай сам, какие возможности это открывает!

— Я о них не просил! — да, это было грубо, но, честно говоря, меня уже достало, что все подряд решают за меня, как мне жить и что делать. Ворон просто стал последней каплей. — Если бы я хотел строить карьеру как некромант — остался бы в Москве, может уже в институт бы поступил! Но я специально уехал, чтобы работать как