Мечты "сбываются…" - Катэр Вэй

протащу? М-м?.. Я эти кластеры даже в глаза не видел, но зато наслышан о них немало, да в книгах своих, тех, которые с собой сюда притащил, достаточно о них начитался и прекрасно знаю, что ходить по черноте можно только, имея на то специальный дар Стикса, — я иронично усмехнулся, поставив уже полупустую банку на журнальный столик. — А меня Стикс наградил от души, но всё не тем, что надо. Так что, дружище, спасибо, но затея эта заведомо провальная, к сожалению.

Досада сдавила грудную клетку, в горле пересохло и образовался ком. Я сглотнул и вновь приложился к пиву.

Рыжий вольготно развалился в кресле, закинув одну ногу на подлокотник, и смотрел на меня, хитро щурясь.

— Сам, конечно, нет…– проговорил он вкрадчиво с усмешкой знающего человека, — а вот с Лешим — да. Во-первых, он силач не только от природы, но и дар у него такой имеется, причём изрядно прокачанный. Как-то раз он кусачу с размаха кулаком в лоб дал так, что у того, судя по выражению рожи, словно брови отлетели напрочь или спалились, к чертям, искрами из глаз сыпавшими. Хлопнулся на жопу и урчит, в себя прийти не может. Во, смеху было! — Рыжий утёр выступившую от смеха слезу. — Знай, Док, дури у батьки нашего хватит на твоего питомца. А во-вторых, он видит скрытые тропы и сможет провести тебя и протащить клетку с Умником по всей черноте к самому острову. Выпустите зверюшку и тикайте оттуда, пока вас местные элитники не учуяли.

Надежда воспрянула, словно феникс из уголья, и, стряхнув пепел, тут же принялась строить грандиозные планы. Я вздохнул с облегчением.

— Хорошая идея, стоит попробовать. — С этими словами я глянул на часы и полез за телефоном. Надеюсь, что Леший ещё не спит…

* * *

— Умник, я должен сделать тебе укол, чтобы ты уснул.

— Убить? Я стал большой? Сильный?

— Да, Умник, ты стал большой и сильный, но я не хочу тебя убивать. Наоборот, я хочу тебя спасти. Тебе тут уже тесно, нужен новый дом. Мы погрузим тебя в клетку и повезём в новый дом, на свободу.

Мутант смотрел на меня сквозь маленькое окошко одним глазом, склонив голову набок, чтобы было удобнее. Он сидел в камере, занимая, практически, всю площадь. Его глаза уже не были замутнёнными, как у дохлой рыбы. Они стали чёрные, умные. За месяц постоянных бесед он заметно прибавил в словарном запасе, научился правильно составлять речь, иногда вспоминал отрывки из прошлой, человеческой жизни.

— На свободу? Твои собратья меня отпустят на свободу?

— Да. Но, только, есть два условия. Первое — ты должен себя вести прилично по дороге, не пытаясь никого съесть, даже если у тебя будет такая возможность. Хотя, навряд ли, но всё же. Понял? Никого!

— Обещаю. Я буду терпеть. Я смогу. Второе?

— Второе — ты будешь жить на острове, посреди четырёх кластеров. Там много еды, коровы. Очень много коров. Ещё там есть другие мутанты. Три элитника и младшие. Я надеюсь, они тебя примут.

— Какое второе условие?

— Жить на острове. Ни в какое другое место тебя отпускать не согласились. Тебя могут там убить, но это шанс. Тут, шансов нет. Сегодня тебя должны были застрелить.

— Я могу сам зайти в клетку.

— Мои собратья боятся, что ты нападёшь. Извини.

— Тогда делай свой укол, и поехали в новый дом.

* * *

Многим не понравилась эта идея, но Седой и Леший меня поддержали. Прочная клетка стояла на задворках зверинца. Собрались мы быстро и уже к полудню катили по дороге в сторону острова мутантов. Ехали на двух машинах, по три человека. Один за рулём и два стрелка. В первой машине Леший, Фома и Торос. Филин и Студент ещё не пришли в норму, нам нужны были ещё два бойца, и ребята из группы Прапора вызвались помочь. Во второй машине ехали Арман, я и Муха. Да, тот самый Муха, который всё никак не мог прийти в себя и видоизменился, как внутренне, так и снаружи.

Он долго находился в коме, почти три недели. Изначально цвет кожи его почернел и окаменел. Батон ломал голову, не зная, что делать. Поил своими фирменными настойками, колол какие-то уколы, пока ещё можно было колоть, а потом и вовсе опустил руки. Парень получал питание внутривенно, но после затвердения кожи это стало невозможным. Муха умирал от истощения, пищевого и спорового. Я часто заходил в палату и наблюдал за окаменевшим парнем, думая, чтобы ещё можно предпринять. И придумал. Призраки говорили, что я — как энергетическая батарейка. Он, конечно, ещё не умер, но попробовать стоило, может, на живых тоже подействует положительно.

Я позвал двойняшек, так как не помнил, как открыть канал для выплеска энергии душевной волны. Явились, почти серьёзно всё обмозговали. Разобрались. Послал волну… и ничего. Она прошла мимо, точнее, сквозь тело Мухи, и ушла в Нирвану. Повторил попытку ещё три раза и всё с тем же результатом.

— Ты чего добром расшвыриваешься? — Сказал Каштан, ловя волну на выходе из тела. — Не, так дело не пойдёт. Он же живой. Попробуй прямо через контакт.

Я взял Муху за руку и, сосредоточившись, направил энергию через свои руки. Почерневшая рука в месте соприкосновения стала сереть, светлеть, белеть, и так — по всему телу. Через пятнадцать минут я валялся на полу с синими губами и наблюдал замутнённым взглядом, как подрагивает снежно-белая кисть Мухи, свисающая с края кровати. Батон зашёл в палату в тот момент, когда Муха стал хрипеть и закатывать глаза.

— ВААХ!!! ТИИ ТУ!!! Три-и-и-ивога!!! Анжелика!!! Бистра! Бистра! Ево бери! Этава держи! Вах! Вах! Вах! Батоне! Давай кали! Бистра! Бистра! Этава туда! На, эта дай! Вах, баране! Индюк!!!

Я почувствовал, как игла впилась в руку, меня подхватили и потащили, но недалеко, до соседней койки. Бесцеремонно зажали нос, открыли рот и влили знакомую до боли, отвратительную микстуру. Амбре-е-е!! Батон орал, как бешеный, обзывая меня всяческими словами, причём не только на русском. Его языка я не знал, но не думаю, что там было что-то шибко лицеприятное. Суета и заполошная беготня продолжались ещё минут пять, сопровождаемые командами глав-врача.

— Батон, тебе надо прапорщиком в армии, а не в больнице Айболитом работать.

— Малчи уже, да! Не давади да греха! Зачем стал сам делат эта, а⁈ Пазват