Мила. Принцесса легкого поведения - Тина Солнечная

— Уже готова, — прошептал он, легонько прикусив мочку уха.

— Я хочу тебя, — почти простонала я, чувствуя, как его прикосновения доводят до грани.

Он улыбнулся, чуть отстранившись, и опустился ниже, покрывая поцелуями мой живот и бедра. Его губы были мягкими, но требовательными, а язык исследовал каждый сантиметр моей кожи. Я выгнулась, не в силах сдержать нарастающее желание.

Когда он вернулся наверх, наши взгляды встретились. В его глазах был жар и неугасимая страсть.

— Моя невероятная невеста, — прошептал он и снова поймал мои губы в поцелуе, одновременно медленно проникая пальцами внутрь, исследуя и лаская. Я задрожала от острого удовольствия, не удержавшись от стона.

Он продолжал ласкать меня, пока я не вскрикнула от удовольствия, сжимая простыни. Волна наслаждения прокатилась по телу, лишая способности мыслить. Гилберт прижался ко мне, снова целуя, а я, едва оправившись от блаженства, обвила его шею, притягивая ближе.

— Гилберт… — прошептала я. — Пожалуйста…

— Не спеши, милая, — он прижался лбом к моему. — Сегодня я хочу, чтобы ты просто наслаждалась. Не думала ни о чем. Просто чувствовала.

Он наклонился и поцеловал меня так, словно хотел забрать все мои страхи и сомнения. Его движения были неторопливыми, но настойчивыми, и когда он медленно вошёл в меня пальцами снова, я не смогла сдержать рваного вдоха.

— Ты такая сладкая, — шептал он, скользя губами по моей шее, — такая желанная…

Я прижималась к нему, ловя его поцелуи и жадно отвечая, пока тело не затрепетало от новых острых ощущений. Его руки продолжали скользить по моему телу, то нежно, то настойчиво, пробуждая желание раз за разом, пока я не растворилась в этом водовороте страсти и наслаждения.

Гилберт продолжал ласкать меня, его пальцы двигались уверенно и нежно, вызывая волны удовольствия. Я едва сдерживала стоны, чувствуя, как мое тело откликается на каждое его прикосновение. Его губы скользнули по моей шее, оставляя огненные следы на коже. Я выгнулась, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя, как мое сердце колотится так сильно, что кажется, оно готово выпрыгнуть из груди.

Когда его пальцы замерли внутри меня, он посмотрел мне в глаза, словно проверяя мою реакцию. Я не смогла сдержать дрожь, когда он начал медленно двигать пальцы, изучая мою чувствительность, и на моих губах сорвался сдавленный стон.

— Тебе нравится? — прошептал он, склоняясь к моему уху и легонько покусывая его край.

— Да… — мой голос звучал едва слышно, но он услышал и довольно улыбнулся, поцеловав мой висок.

Гилберт продолжал медленно выводить меня из себя, его движения были плавными и уверенными, доводя до состояния полного забвения. Я выгибалась навстречу его рукам, ловя каждую секунду удовольствия, которое разливалось по телу.

Вдруг он остановился и отстранился, прекращая все эти чудесные ласки. Я с трудом открыла глаза, пытаясь понять, что произошло.

— Почему остановился? — прошептала я, тяжело дыша.

— Ты уверена? — его голос был хриплым, а взгляд серьёзным.

— Да… — я посмотрела на него прямо, не отводя глаз.

Гилберт сдержанно улыбнулся, склонившись ближе, его губы снова коснулись моих в нежном, но жадном поцелуе. Я обвила его шею руками, притягивая ближе, и почувствовала, как он мягко подался вперёд, укладывая меня на спину и накрывая своим телом.

Его руки нежно сжимали мои бёдра, разводя их шире, и я чувствовала его готовность у самого входа. Гилберт провёл рукой по моему животу, успокаивая и подбадривая, затем коснулся моих губ в коротком поцелуе.

— Я постараюсь быть нежным, — прошептал он и медленно начал входить, следя за моей реакцией.

Боль пронзила меня, и я вскрикнула, вцепившись в его плечи. Он замер, целуя моё лицо и шею, не двигаясь, давая мне привыкнуть к новому ощущению. Я уже и забыла как это неприятно в первый раз.

— Всё хорошо… — его голос был тёплым и успокаивающим, он гладил моё лицо и волосы, пока боль медленно утихала.

Я глубоко вздохнула и чуть сжала его бёдра ногами, подавая знак, что готова продолжить. Гилберт кивнул, не торопясь двинулся вперёд, его движения были медленными и осторожными, словно он боялся причинить мне боль. Постепенно ощущение жжения утихло, и я начала ощущать приятное тепло, разливающееся по телу.

Он ускорился, но оставался невероятно нежным, следя за каждым моим движением, каждым звуком. Я ощущала, как его руки гладят мои бока, его губы исследуют мою шею и плечи. Я всё больше погружалась в его ритм, мои бедра начали двигаться ему навстречу.

— Гилберт… — простонала я его имя, когда в моём теле вспыхнула новая волна наслаждения, накрывшая с головой. Он чувствовал это, и его движения стали более интенсивными, более глубокими.

— Сладкая моя, — прошептал он, заключая меня в объятия и прижимая к себе так крепко, будто боялся, что я исчезну.

Ещё несколько сильных толчков — и он замер, изливаясь в меня и выдыхая моё имя, а его руки скользнули по моей спине, сжимая меня ещё крепче. Мы остались в этом объятии, тяжело дыша, и я чувствовала, как его сердце бьётся в такт с моим.

— Ты в порядке? — тихо спросил он, касаясь моего лица.

Я кивнула, не сдерживая улыбку, и провела рукой по его волосам.

— Теперь точно.

Гилберт рассмеялся и поцеловал меня в губы, продолжая нежно гладить мои бока, будто проверяя, всё ли со мной хорошо. Я прижалась к нему, ощущая, как его тепло окутывает меня и расслабилась. Теперь у меня был план. Чертовски плохой, но уж какой есть.

Гилберт улыбнулся, поцеловав меня в губы, и я едва удержалась, чтобы не застонать от удовольствия. После всего, что произошло, я чувствовала себя странно… но в то же время невероятно хорошо. Неужели так и должно быть после того, как отдаёшься мужчине впервые?

Он аккуратно поправил выбившуюся прядь волос и заглянул мне в глаза.

— Не больно? — его голос был тёплым и немного обеспокоенным.

— Нет, — я покачала головой и улыбнулась. — Может, чуть-чуть печёт… но это совсем неважно.

— Давай я посмотрю, — Гилберт зажёг светильник на тумбе, и мягкий свет разлился по комнате. Мы оба замерли, глядя на кровать, на которой темнела пятно крови.

— Надо её сменить, — он хмыкнул, покачав головой.

— Ага, — я пожала плечами и вылезла из кровати, чувствуя, как между ног всё ещё ноет и покалывает. Он подошёл к кровати и стащил окровавленную простынь, аккуратно сложил её.

— Зачем? — удивилась я.

— Если понадобятся доказательства, — ответил он с лёгкой усмешкой.

— Разумно, — кивнула я и пошла искать чистую простынь. Нашла её