Рок-звезда Советского Союза - Александр Яманов

по ранжиру, заняв стулья, поставленные в несколько рядов. Впереди — гости и начальница лагеря, за ними — все остальные. Мы с Элеонорой расположились у стены, рядом с трибуной. Её наспех сколотил Саныч и также покрыл кумачом. Дёшево, но сердито!

Старшая вожатая надела длинную синюю юбку, белую блузку и попросила меня поменять шорты на брюки. Доклад Элеоноры получился лаконичный, но понятный. Мол, наш конкурс вписывается в линию партии, идеологически верный и идёт на пользу детям. Особым формализмом речь женщины не страдала, но пяток зубодробительных фраз и лозунгов она ввернула. Я уже привык к подобной риторике, пропускал её мимо ушей, улавливая суть. А она заключалась в том, что два инициативных товарища придумали новинку, долженствующую стать постоянным мероприятием в лагерях Подмосковья, а возможно, и СССР. Если его одобрит комиссия, конечно. Далее слово предоставили мне.

Мне пришла в голову идея, сразу зайти с козырей. Поднявшись на трибуну, я поздоровался и начал без раскачки.

— Дабы уважаемым гостям было понятно, о чём речь и что такого необычного в нашем предложении, предлагаю выслушать будущую участницу конкурса, — дождавшись кивка товарища Мишина, продолжаю. — Сейчас Алёша Козлов исполнит вам песню «Ой, то не вечер».

Пелагею я им не покажу — это главный актив «Костра», а возможно, и заводского детского хора. Алексей же, несмотря на хороший голос, уникумом не является. К тому же его голос ещё не прошёл возрастную ломку. Однако на непрофессионального слушателя он оказывает магическое влияние. Песню мальчик знает, благо постоянно репетирует с Пелагеей, с которой мы разучиваем абсолютный хит. Ещё пионер на удивление психологически устойчив. Ощущение, что у него нет нервов.

Пока Лёша заходил в зал и готовился к исполнению, я поймал на себе взгляд Анны Кудриной. Той самой рыжей козы, как её назвала Ильинична. Броская девица, я вам скажу! Огненно-рыжая, с торчащими во все стороны кудряшками. Ещё огромные зелёные глаза, называемые в народе ведьмиными. В довесок — длинные ноги и высокая грудь. Личико тоже приятное, пусть и не идеальное. Но и такого набора хватает, чтобы на неё косилась большая часть мужиков. А Конь даже получил локтем вбок от внимательной Леры. Однако на меня подобные красотки не действуют. По прошлой жизни знаю, что лучше держаться от них подальше.

Тем временем Козлов кивнул, что готов, и я дал отмашку начинать. Тут же по помещению потёк его обволакивающий дискант. Пусть Лёша не Робертино Лоретти, но всё равно хорош! Народ сразу замер, у некоторых гостей даже появилось задумчивое и мечтательное выражение лица. Удивительно, но рыжая тоже будто ушла в астрал, как и один из журналистов.

Когда пионер закончил петь, в зале повисла тишина, тут же нарушенная громкими аплодисментами. Лёша коротко кивнул, не выразив никаких эмоций, посмотрел на меня и после кивка покинул помещение.

— А ведь это непрофессиональный певец. Алексей всего лишь посещал хор в ДК, но затем бросил. Мальчик решил посвятить время борьбе, что логично. Но давайте подумаем, сколько таких талантов у нас в стране. Именно это натолкнуло нас с Элеонорой Николаевной на необходимость дать им шанс.

Далее я шпарил как по бумажке, благо заранее выучил речь, внеся в неё несколько изменений по ходу доклада. Затем пришло время вопросов. Мне их задали немало, но вполне по делу. Больше всего понравился подход двух комсомольских вожаков. А вот Говядин начал нести какую-то чушь о том, что конкурс должен соответствовать высоким идеалам строителей коммунизма. Ёлки-палки! Это детский конкурс! Зачем тащить сюда идеологию? Пусть поют, что душе угодно. Без всякой грязи и антисоветчины, конечно. Понравился также вопрос Валиуллина. Тот намекнул, что голос Лёши вскоре изменится и пропадёт очарование от его исполнения. Я ответил, что если ребёнок хочет петь, то какой смысл ему запрещать? Ведь в будущем его тембр может приобрести даже более широкий спектр.

А после окончания доклада парторг решил выставить нас за дверь. Типа мавр сделал своё дело, мавр может идти лесом. Судя по хмурому лицу Элеоноры, у нас пытаются отжать конкурс, заграбастав готовый проект, преподнесённый на блюдечке. Угу. С разбега!

— Мы не утвердили состав жюри, — невозмутимо смотрю в глаза дёрнувшегося от неожиданности Говядина. — И если обсуждать важные вопросы, то именно с нами. Я про актив, стоявший у истоков организации конкурса. Одобрение ВЛКСМ и поддержка руководства завода крайне важны. Однако это наш проект, который мы никому не отдадим.

В зале сначала повисла тишина, а затем народ зашептался. Я ведь завуалированно обвинил Говядина в попытке украсть конкурс. А как иначе относится к его требованию пойти погулять? И разбирающиеся в местных интригах товарищи всё поняли. Особенно комсомольцы. Москвичи посмотрели на Михаила Константиновича с ожиданием. А рыжая просто ухмыльнулась. Она специально его провоцирует? Замдиректора сидел с невозмутимым выражением лица, но тихо барабанил пальцами по столу. Старшая вожатая сказала, что он заядлый курильщик и не может провести более часа без сигареты. Может, потому и проявляет нетерпение, что ему пора выйти на улицу. В помещении курить запрещено.

Надо отдать должное парткому. Его лицо на миг застыло, превратившись в злобную маску, но он быстро вернул свою обычную уродливую улыбку.

— Не много ли ты берёшь на себя, Никита? — произнёс товарищ, едва сдерживая рвущиеся наружу эмоции.

— Во-первых, я вам не «ты». Во-вторых, нет!

— Это наш проект! — вдруг воскликнул радист и подошёл ко мне с Элеонорой. — Мы душу в него вкладываем. Можно сказать, ночей не спим! И вдруг — идите работайте, а нужные товарищи воспользуются результатами вашего труда! Или я тоже много на себя беру? Три дня толком не спал, подбирая музыку детям. При этом сделал только половину!

Скажем так, ночью я не сплю по иной причине. Но в принципе радист прав. Не ожидал от этого весёлого и с виду несерьёзного парня такой реакции.

— Волков, ты неверно меня понял! Никто не собирается забирать ваш конкурс. Просто нам надо обсудить ряд важных вопросов, — вдруг заюлил парторг. — Есть вещи, которые требуют особого согласования…

— Михаил Константинович, а зачем устраивать какие-то тайные сборища? Почему не обсудить детали предстоящего мероприятия с его создателями? — вдруг раздался голос замдиректора. — В конце концов, инициатива наказуема. Вон, конкурс даже пресса будет освещать. И не местные газеты, а всесоюзные с миллионными тиражами. Если наши новаторы сдюжат, то получат все положенные награды. А если нет… Волков, тебя это тоже касается. Я ведь не посмотрю, что ты передовик и уникальный специалист. Устроил, понимаешь, здесь митинг.

— Всё будет по высшему разряду, Николай Петрович! Ручаюсь!

— Верю, только