Двадцать два несчастья. Том 11 - Данияр Саматович Сугралинов

От воодушевления и выпитого он распалился еще больше и даже не замечал, слушают его или нет.

Я поморщился, потому что парень оказался слишком уж громким: шум долетал даже до нашего угла, и мы почти не слышали друг друга.

— Не знал, что у нас пишут диссертации по рапсу, — удивился я.

— Да это Людка своего бойфренда привела, он агроном, — фыркнул Миша и едко добавил: — Заколебали эти прицепы. Я говорил, давайте соберемся своим кругом и хоть посидим нормально. Так нет, у того невеста, у той бойфренд, вот и наприводили всякого левого сброда, а нам теперь слушать про рапс и культиваторы.

— Ты просто завидуешь, потому что сам без девушки пришел, — поддел его Артур.

— Ничего подобного! — обиделся Миша. — У меня есть девушка. Она учится в судостроительном. На бухгалтера. Вот привел бы я ее сюда — и всем пришлось бы слушать, как списать с учета атомный ледокол.

Я усмехнулся: прицепы — известный бич всех корпоративов. Человеку почему-то кажется, что коллектив непременно будет рад его дражайшей супруге или ее мужу. А то, что прицеп в компанию не вписывается, мешает и лезет со своими разговорами, его не смущает, ведь вежливо терпеть приходится не ему, а коллегам.

Крики о рапсе тем временем все не стихали, и я невольно посочувствовал ребятам возле подвыпившего любителя рапса — им сейчас приходилось несладко. И порадовался, что не сел возле Марины Носик.

В этот момент зазвонил телефон. Я глянул на экран, и глаза у меня полезли на лоб: звонил Сашка, мой сын.

— Слушаю, Александр, — приветливо сказал я, заткнув пальцем одно ухо, а к другому плотно прижав трубку, чтобы шум вечеринки не мешал слушать.

— Привет, Сергей, — глухо, словно неживым голосом отозвался сын. — Ты сейчас занят?

— Нисколько, — ответил я и, раз уж он все равно слышал шум, торопливо пояснил: — У нас тут небольшая аспирантская тусовка. В ресторане. Так что говори, я слушаю.

— Да я просто… — хрипло сказал Сашка и после заминки добавил: — Слушай, помнишь, мы тогда в караоке болтали, и ты сказал: если захочу, могу к тебе приехать?

У меня екнуло сердце.

— Конечно можешь! — сказал я, стараясь не выдать радости. — Когда ты планируешь?

— Слушай, а новогодние праздники ты где гуляешь? — осторожно спросил сын.

Он всегда был сдержанным, но нет-нет да и прорывались у него тревожные нотки. Уж я-то его знал хорошо, и ровным тоном меня не обманешь.

— В Морках, в своем санатории, — ответил я и, чтобы он не надумал себе лишнего, быстро добавил: — Нас там небольшой коллектив собирается. Все такие же, как я, одиночки. Решили отпраздновать вместе. Сам понимаешь: лес, снег, чистый воздух, шашлыки сделаем, красота, в общем…

— Вы только своими? — упавшим голосом переспросил Сашка.

— Не только, — уточнил я. — Так что приезжай, место найдется всем. И все тебе будут рады, давно хотят с тобой познакомиться. Даже Маруся вон приезжала, а ты все никак. Кроме того, ты обещал подсказать с оборудованием — заодно на месте и посмотришь.

— Хорошо, — заметно повеселел Сашка, а потом и вовсе ошарашил меня: — Слушай, а если я через три дня приеду?

— Это будет просто отлично! — едва сдержался я, чтобы не подпрыгнуть. — Приезжай. Я буду ждать.

— Тогда до встречи, — сказал сын и отключился.

Я сидел с телефоном в руке на седьмом небе от счастья. Разве мог я мечтать, что дети вернутся и вновь станут со мной общаться? Вот так, запросто! Лишь бы не передумал приезжать, а уж как оставить его у себя, я придумаю.

Из мечтательной задумчивости меня вывел Леха.

— Сергей, — тихо сказал рыжий, наклонившись ко мне, — у меня к тебе деликатный вопрос.

— Давай, — удивился я.

— А это правда про санаторий?

— Что именно?

— Что у тебя свой санаторий и ты забираешь к себе на работу Елисея? — с обидой спросил Леха.

Врать не было никакого смысла, потому что рано или поздно все равно узнают, а прослыть лгуном мне не хотелось.

— Правда, — кивнул я.

— А почему только Елисея? — насупился Леха. — Мне ты не предложил!

Он посмотрел на меня с такой детской обидой, что мне даже чуть стыдно стало.

— У Елисея проблемы… — уклончиво начал объяснять я. — Поэтому я хотел ему помочь…

— Может, у меня тоже проблемы! — запальчиво вскинулся Леха. — Тут, кого ни возьми, у всех есть проблемы! Даже вон у Перепечкиной.

Лиза, которая вместе с остальными прислушивалась к нашему разговору, согласно кивнула и невпопад пьяненько хихикнула.

Уводить всех аспирантов к себе в санаторий мне совершенно не хотелось: и так вон вменяют мне переманивание сотрудников из моркинской райбольницы. Поэтому я пожал плечами и лениво сказал:

— Не вопрос. Если ты готов жить в Республике Марий Эл, работать от рассвета до заката за символическую плату — почему бы и нет? Возьму. Всех возьму. Только уточни, что ты умеешь делать. Иглорефлексотерапевт у меня уже есть, на карбокситерапию и озонотерапию специалист тоже есть. На ванны сотрудники есть. Остаются еще грязи и массажи. Пойдешь делать бабушкам массажи?

— Почему сразу бабушкам массажи? — не проявил трудового энтузиазма Леха. — Елисея ты же не на массажи берешь.

— Это место уже занято, — развел я руками. — Кроме того, Елисей бросает аспирантуру и переходит на соискательство. Будет сюда только два раза в год приезжать, когда отчеты для аттестации сдавать нужно. И еще учти: у нас с водой пока траблы, привозят бочками. И живем мы все вместе во флигеле, потому что в основном корпусе идет капитальный ремонт. Короче, если ты тоже согласен променять жизнь в столице на ПГТ Морки — ю а вэлком! Я всегда рад хорошим специалистам.

— А чтобы не сидеть там, разве никак нельзя? — окончательно скис Леха.

— Никак, — покачал я головой, и разговор сошел на нет.

Больше ко мне никто с такими просьбами не приставал.

В большом зале врубили музыку, и, хоть до Нового года оставалось всего ничего, песенка про тополиный пух, жару и июнь заставила девчонок вмиг подскочить.

— Сережа! Пошли танцевать! — Ко мне подбежала веселая девчонка со светлыми локонами и, стрельнув карими глазами, белозубо улыбнулась. — Я Наташа.

Танцевать совсем не хотелось, но не отказывать же в такой малости. Кроме того, я лелеял надежду, что потолкаюсь на танцполе и тихонько слиняю по-английски.

Мы вышли на пятачок, где отплясывали одни девчонки и подвыпивший любитель рапса. Он