Признание - Сергей Баранников

Ключникова, который бы не удержался и объяснил как ещё можно развить пальцы. Элина сидела у окна, а потом занялась рисованием. Девушка понимала, что Артём не особо настроен общаться, а потому не спешила первой устанавливать контакт. Через шесть часов мы успешно добрались до Москвы, где прямо с вокзала нас встретили и на автобусе доставили до гостиницы, где мы быстро прошли регистрацию и заселились в номера.

Нам с Лерой достался двухместный номер в начале коридора, а у Артёма номер был одноместным и располагался с другой стороны, напротив номера Элины, что ещё больше позлило его.

— В общем, я узнала всё из первых уст, — поделилась со мной открытием жена, когда мы поднимались в номер. — Элина действительно дочь аристократа Гросса, она закончила Рудинскую академию и получила распределение в Градовец.

— То, что аристократ пристроил свою дочь, меня нисколько не удивляет. Если даже мать Ключникова смогла это провернуть, то при возможностях Гросса — это не проблема.

После заселения в номер нас пригласили на экскурсию по столице. Причём, возили по таким местам, которые были бы интересны целителям: Московская академия целительства, в которой училось больше тысячи одарённых, легендарная клиника имени Караваева, санаторий в Одинцовском районе. А последним пунктом нашей экскурсии стала Красная площадь.

— Честно говоря, мне казалось, она больше, — признался Мокроусов.

— У тебя слишком завышенные ожидания, — успокоил я друга.

— А вот академия мне понравилась, — делился своими впечатлениями Артём. — Тысяча целителей! Это восемь наших Рудинских академий, если не все девять! Хотел бы я учиться в таком месте!

— А мне моя академия нравилась, — неожиданно призналась Лера. — Да, там было все две группы на потоке, но преподаватели замечательные, и условия учёбы совсем другие. Может, нам тяжелее приспосабливаться к работе и жизни в больших городах, но годы учёбы я вспоминаю с теплом.

В этот день у нас не было других мероприятий, а на утро следующего дня намечена конференция в академии целительства, поэтому мы решили немного отдохнуть с дороги и поделиться впечатлениями.

— Знаете, мне кажется, что эта экскурсия прошла неспроста, — высказал я свои подозрения. — Нас возили по местам, где учатся и работают целители. Очень может быть, что показывают места, где могут оказаться некоторые из нас. Я ведь правильно понимаю, что в Москву пригласили талантливую молодёжь из ближайших губерний? А значит, кому-то из сотни счастливчиков выпадет такая возможность.

— Старшая говорила, что поработала немного в Караваевке, и это совсем другой уровень, — вспомнил Артём. — Знаешь, я люблю Градовец, но если бы позвали, я бы расценивал это как вызов.

— А я бы ни за что не оставил место, где мне и так хорошо. Знаешь, не так-то и просто найти место и коллектив, где можно раскрыться. А раскрылись бы мы с вами где-то в другом месте? Оставшись в Первой городской, я бы точно не добился и половины того, что сделал за последние два с половиной года.

Мы прекратили обсуждение, оставшись каждый при своём мнении. Я понимал, что Артёму хочется доказать, что он ничуть не хуже отца. Тень Петра Афанасьевича затмевала парня, и ему хотелось поскорее из неё вырваться. Переход в московскую больницу наверняка стал бы для Мокроусова шагом вперёд и тем самым пунктом, который навсегда сделает его карьеру не такой, как у отца. Но сможет ли он проявить себя здесь?

На следующий день сразу после завтрака мы собрались на конференцию в академию. Туда нас доставили на автобусе прямо от гостиницы, поэтому мы не испытывали трудностей. Разве что немного постояли в пробке, но что такое десять минут для Москвы?

— Добрый день! Вас ждут в сто второй аудитории, — с улыбкой произнесла девушка, встретив нас у входа. — Это вторая аудитория направо по коридору.

Я обвёл взглядом аудиторию и отметил, что здесь было не меньше сотни целителей. И это ещё не все собрались! Сколько же человек сюда отправили из регионов! Приятно, что в аудитории были специалисты из нашей академии. Сокурсницу Софию Мамаеву я узнал сразу. Она кивнула мне, сразу узнав. Обладательница Малого Асклепия за успешную учёбу! Отрадно, что девушка не опустила руки и продолжает держать марку после учёбы. Но были здесь и те, кого я не особо хотел видеть.

— Погодите-ка, да это же Дорофеев! Ха! Узнаю знакомые лица, — на всю аудиторию прокричал Малиновский, заметив меня на пороге. — Эй, как тебя по имени… уже забыл. Садись к нам, заодно расскажешь есть ли жизнь за пределами Белокаменной.

— Костя, не реагируй, — процедила Лера, бросив злобный взгляд в сторону, где сидел белокурый парень в окружении подпевал.

Я прекрасно понимал, что Малиновский меня провоцирует, поэтому старался держаться изо всех сил, но всё зависит от того, как далеко он позволит себе зайти. Оскорблять себя и близких я не позволю.

— Эй, абориген провинциальный! Ты разговаривать хотя бы умеешь? А те оборванцы, что с тобой приехали, тоже немые?

А вот это ты зря. Меня ведь если не трогать, я никого не обижу. Но если уж кто сунется, мало не покажется.

— Много чести сидеть рядом с выскочкой, оказавшейся в Москве лишь благодаря деньгам отца, — рассмеялся я, наградив Эдуарда презрительным взглядом. — Мне и тут хорошо, отсюда лучше слышно. По крайней мере, здесь не задохнусь от резкого запаха духов, которые ты вылил на себя, чтобы произвести впечатление на окружающих.

По аудитории прокатились смешки, а Малиновский недовольно скривился, потому как по его авторитету был нанесён серьёзный удар. А пусть знает, как рот раскрывать на тех, кто ему не по зубам! Я демонстративно устроился на третьем ряду и занял место для Леры с Артёмом.

Разумеется, Эдечка был слишком избалован, и за те счастливые годы, пока мы не виделись, нисколько не изменился в лучшую сторону, поэтому он подскочил с места и собрался выдать пламенную речь, но в этот момент в аудиторию вошла целая делегация.

— Дуэль! — выпалил Малиновский, сверля меня взглядом.

— Эдуард, насколько я знаю правила, то оружие и место проведения дуэли выбирать мне. Я сообщу вам о своём решении через секунданта.

В аудитории повисла тишина. Судя по всему, члены делегации не ожидали стать свидетелями подобной сцены. Ладно, среди ратников, но чтобы целители устраивали дуэли…

— Господа… Прошу вас примириться, — начал мужчина, который, судя по всему, был главным в делегации.

— Только если Дорофеев приползёт ко мне на коленях и принесёт извинения! — заявил Малиновский.

— Очевидно, что твоя гордыня не позволит примириться. Придётся спустить тебя с небес на землю. Моим