Материя. Том 1 - Константин Сергеевич Соловьев

Ребенок… Лэйд ощутил под пиджаком едкую кислотную испарину. Это существо не было ребенком, всего лишь тщательной его копией в натуральную величину.

Аролина Гаррисон в полупрозрачной восковой плоти. Ее дьявольское подобие, живое и мертвое одновременно.

Все эти мысли мелькнули в голове Лэйда одним большим ослепительным пятном, которое иногда возникает на экране синематографа, если нерадивый киномеханик забывает про свой аппарат. Они все уместились в те полторы секунды, что его тело силилось восстановить над собой контроль, с трудом удерживая равновесие на шатких ступенях.

А потом мыслей не стало вовсе, потому что чудовище бросилось вверх по лестнице.

* * *

Он не должен был успеть. Оглушенное и лишившееся управления тело никак не сумело бы вовремя среагировать. Состоящее из живой плоти и горячей крови, а не из воска, как явившийся по его душу демон, оно неумолимо требовало времени на реакцию, как большой механизм требует времени для запуска всех своих поршней и шестеренок.

Но, кажется, в указательном пальце его правой руки оказалось заключено больше воли и жажды к жизни. Потому что он шевельнулся еще до того, как Лэйд сумел понять, что происходит.

В замкнутом пространстве подвала выстрел прозвучал оглушительно, точно сам броненосец Ее Королевского Величества «Маджестик» дал полный залп из своих чудовищных двенадцатидюймовых орудий. Мир ухнул куда-то еще ниже подвала и задребезжал, а Лэйд на какое-то время перестал видеть даже свет керосиновой лампы: его заслонили пляшущие зеленые и оранжевые пятна.

Судя по всему, пуля настигла цель где-то на середине пути. Имея калибр почти в полдюйма, она несла в себе достаточно энергии, чтобы прошибить человеческое тело насквозь, мягкий воск не мог стать для нее серьезной преградой.

И он не стал. Когда пятна перед глазами растаяли, Лэйд увидел барахтающуюся у подножья лестницы куклу. Двести гран[81] раскаленного свинца пробили ее плоть навылет, оставив в бледно-желтой груди отверстие.

– Не самая сложная задача. – С трудом разомкнув дрожащие губы, Лэйд ощутил на языке кислый привкус дымного пороха. – В следующий раз пусть твой хозяин пошлет за мной Панча[82].

Аролина встала, быстро и почти бесшумно. Свет керосиновой лампы отразился в мертвых стеклянных глазах. Ее собственные губы были недвижимы, но Лэйду вдруг показалось, будто на них мелькнула усмешка.

Клац-клац-клац.

Он выстрелил. Рука дрожала, но расстояние в несколько футов не предполагало промаха. Мир снова на миг рухнул в звенящую ослепительную бездну, а когда вынырнул из нее, Лэйд с облегчением убедился, что не промахнулся. Пуля проделала в левой части лба куклы чистое оплавленное отверстие, не оставив в податливом воске даже свинцовых фрагментов. В этот раз кукла не упала. Отпрянула прочь, но не упала.

Оно было живо, это нелепое и страшное подобие человека. Несмотря на сквозную дыру в голове. Желтоватые зубы несколько раз сошлись и разошлись, точно челюсти мышеловки.

Клац-клац-клац, Лэйд Лайвстоун, великий хитрец.

Клац-клац-клац, самый большой дурак Миддлдэка.

Если она чего-то и боялась, вдруг понял Лэйд, так это не пули, а раскаленного огненного выдоха револьвера. У нее нет внутренних органов и крови. Она – восковая плоть, удерживаемая без костей одной только силой пробудивших ее оккультных ритуалов. У нее нет уязвимых мест и слабостей.

Он бросился бежать, слыша за спиной влажные шлепки: кукла немедля устремилась следом. И двигалась она куда быстрее него.

Лестница в подвал насчитывала в себе не больше дюжины ступеней, но сейчас каждая из них казалась выше самого Скофелл-Пайка[83]. Сердце паровым молотом врезалось в податливую мякоть внутренностей, собственное дыхание оглушало. Но клацанье приближалось слишком быстро. Сейчас пожелтевшие зубы миссис Гаррисон сомкнутся на его ахилловом сухожилии и мгновенно разорвут. Потом кукла одним рывком вскарабкается ему на спину и… Какой-то другой Лэйд Лайвстоун, живущий на две секунды впереди него, успел ощутить ужасную боль в разорванной, истекающей горячей кровью шее. Успел почувствовать, как заваливается лицом вниз мгновенно омертвевшее тело, как тупые зубы старухи с влажным хрустом дробят его хребет…

Лэйд выстрелил, не оборачиваясь, за спину. Не в надежде попасть, но в надежде выиграть себе несколько недостающих мгновений, отделяющих его от бакалейной лавки.

И он их выиграл. Он вывалился наружу и, не давая себе шанса испытать облегчение, попытался нащупать люк, тяжелый, деревянный, обитый железом. Где-то совсем рядом клацали зубы, изнывающие от желания впиться в его сладкое мясо. Где-то рядом восковой демон стремительно несся по его следу, ведомый нечеловеческой злостью и неутолимым голодом.

Люк захлопнулся с оглушительным лязгом, Лэйд тут же навалился на него всем весом. Хвала Господу, успел. Хвала Господу, хвала Девятерым Неведомым, хвала…

Удар снизу оказался столь силен, что его едва не подбросило вместе с люком. Дерево испуганно хрустнуло. Оно было достаточно прочным, чтобы противостоять лому в руках грабителя, но никто не требовал от него возможности противостоять адскому отродью, пробужденному чарами Левиафана.

Второй удар последовал ровно через секунду после первого. Лэйд услышал, как задребезжали едва не сорванные медные петли.

Господи, откуда столько силы в теле из мягкого воска?

Третий удар образовал между досок просвет в добрых полдюйма. Демон вреза́лся в преграду с такой силой, что Лэйда едва не подкидывало. Еще несколько ударов – и прочный люк рассыплется в труху, оставив его беспомощным и безоружным, запертым в собственной лавке среди бесполезных товаров. Этому чудовищу не нужны ни чай, ни консервы. Ему нет дела до муки и зубного порошка. Ему нужен Лэйд Лайвстоун – скорчившийся, захлебывающийся кровью Лэйд Лайвстоун, услада для его постоянно работающих челюстей…

Чертова траурная кукла, слепок давно мертвого ребенка. Кукла, которую украли брауни, чтобы превратить ее в своего голема, вставив в него недостающие части. В смертоносное оружие, преданного палача. Должно быть, у них ушло чертовски много времени на все это. Но они были терпеливы, эти маленькие существа, мстившие за настоящую хозяйку. Они ждали лишь…

Следующий удар оказался сильнее всех предыдущих, Лэйд явственно расслышал, как хрустнула прочная доска. Это означало, что времени у него совсем немного.

«Выскочить из лавки, – подумал он, ощущая, как сердце, охваченное гибельным жаром, само тает, будто восковое. – Это совсем близко, я успею…»

* * *

Не успеет, понял он в промежутке между чудовищными ударами, сокрушавшими преграду. Даже если удастся миновать входную дверь, ему не добежать до «Глупой Утки», что через дорогу. Кукла несопоставимо быстрее него, она мгновенно настигнет человека на темной улице и растерзает, как хорек – цыпленка. Может, заседающие допоздна у Макензи гуляки и услышат его предсмертный крик, да только решат, что померещилось. Хукахука – спокойный район, здесь никогда не