Вампиры: Кольцо безумия. Душа дракона. Крест и крыло - Галина Дмитриевна Гончарова

же знаками, только меловыми, был покрыт круг. И в то же время… Пространство треугольника оставалось чистым. Кто специально вырезал на теле бедолажного певуна эти значки – и что они означали? Да, система. Но ни одного четкого знака я найти не могла! Ни руны, ни иероглифа, ни даже коротенького «Х», «У» и что-то еще из высшей математики… Словно кто-то и что-то недоделал… Спугнули, что ли, маньяка?

А…

– Что-нибудь из внутренних органов пропало? – Мечислав задал вопрос раньше, чем я успела даже подумать.

– На первый взгляд все цело. Почки, печенка, селезенка, желудок, легкие, сердце… Опа!

– Сердца – нет?

– Есть. Но оно… как у мумии.

– Чего? – выдала я. И полезла вперед.

Ой, зря я это опять сделала. Мне хватило одного взгляда на останки Лаврика. Страшным было не то, что я знала его при жизни. Во всяком случае, видела и даже могла бы познакомиться. И не кровь с внутренностями. Кого этим запугаешь после голливудских ужастиков? Да после них так и хочется телевизор тряпкой вытереть, чтобы не вляпаться. Страшным было то, что сжимал в руке Вадим.

Сердце. Но… какое!

Я – биолог. И если кто не знает, мы проходим анатомию. И препарируем животных. И я отлично знаю, как выглядят человеческие внутренности. И даже была в морге несколько раз. Одним словом – такими мелочами меня напугать было сложно. Вот когда нам показывали детей-уродов – то есть зародыши в формалине, и начинали рассказывать, что это может быть и с нами… Вот тут хотелось взвыть – и каждого парня протащить через ДНК-тест. И все же, все же… Это было ненормально! Да! Но – реально! И вполне объяснимо!

А вот то, что держал в руке Вадим, было вообще ни на что не похоже. Серый ссохшийся комок, кажется, даже немного покрытый – чем?! Во имя всех богов и героев – чем?! Пылью?! Прахом?!

Я медленно, не веря себе, протянула руку вперед. Не знаю, чего я хотела. Дотронуться до Вадима? До сердца? Или просто до стены, чтобы обрести какую-нибудь опору в этом мире? Но Вадим все решил за меня. Он разжал пальцы – и сердце скользнуло в мою руку.

И в следующий миг мои пальцы свело судорогой.

Чернота волной нахлынула на меня, подхватила – и понесла, не слушая криков и возражений.

Я вскрикнула, проваливаясь – куда? И так же быстро, как проваливаясь – обретая себя вновь. Опять начиная видеть, слышать, осязать, и вообще – падение прекратилось. Но где?

Что это было? Что происходит? Я быстро огляделась вокруг. И глубоко вздохнув, расслабилась.

Моя полянка.

Мое родное и уютное местечко с зарослями одуванчиков. Солнышко играет на зеленой траве, тихо шуршат сосны…

Шуршали они недолго. Секунд двадцать. А потом резкий порыв ветра хлестнул меня по спине, словно заставляя… посмотреть? Идти?

Я послушно сделала два шага вперед по направлению ветра. И возмущенно взвизгнула. Что за наглость?!

В центре моей любимой поляны образовалась – здоровущая лужа. Хотя мне она вовсе не нравилась.

– А можно ее убрать?

В ответ на мой робкий вопрос ветер хлестнул уже по затылку, заставляя наклониться ниже. Ну, ниже так ниже. Если нужно, чтобы я смотрела в воду – я буду смотреть. Только надеюсь, там раков или крабов – или вообще анаконд в лучших традициях ужастиков там не водится? Еще откусят что-нибудь не лишнее?

Но вместо плавучих и ползучих меня ждал сеанс ясновидения. Лужа на пару секунд подернулась темнотой, словно кто-то задернул покрывало, а потом фокусник сорвал его – и вуаля! Вода стала полупрозрачной, как будто это большое стекло. А я – смотрю сквозь него. И вижу комнату, в которой только что была.

Мечислав, держащий меня на руках и что-то выговаривающий подчиненному. Ошалелый Вадим, пытающийся разжать мои сведенные пальцы. Я – в роли чувствительной трепетной барышни на руках галантного кавалера. И Лаврик в роли трупа.

Из общей картины выпадает только сердце, в которое я вцепилась хваткой бульдога.

И вся комната, все предметы в ней переливались разными тонами. Сама комната – и мебель в ней – светло-серым. И я поняла: это – не живое. Мебель из ДСП, пластмассы, еще какой-то химической пакости. То, что неживое, не даст живую ауру. Яркий красно-сине-зеленый ореол вокруг Мечислава мешался с очень похожим ореолом вокруг меня. Хотя оттенки и были немного другими. Вадим светился желтыми, оранжевыми, фиолетовыми и зелеными тонами. И на ауры обоих вампиров была наброшена тонкая черная сетка. Словно множество спаянных вместе черных снежинок.

Они не мертвые, но и не живые. Но почему я раньше этого не видела? Не понимала? Видела ауры вокруг вампиров обычными, только с черным рисунком? Или ТАК можно видеть только здесь? Тишина. Нет? Можно и там, но у меня не хватит сил?

Опять тишина.

А чего тогда мне не хватает? Опыта?

Легкий ветерок ласково погладил волосы. Деревья одобрительно зашумели. Ясно. Да без вопросов! Я не Николай Второй. Так что учиться – будем. Активно! Беда в том, что Мечислав практически ничему меня научить не мог. Магия вампира у меня просто не работала. Призыв животных, тех же тигров, удавался ему без труда. А мне… Когда я пыталась позвать даже самого обыкновенного кота – тот чихать на меня хотел. И в то же время манипуляции с аурой оборотней давались мне все легче и легче. И убрать какие-то повреждения, и закрыть способность к трансформации, и наоборот, усилить ее так, чтобы рисунок полыхнул – и оборотень перекинулся по моему желанию – это мне давалось легко. Но опять-таки, я должна была делать не то, чему меня учил Мечислав, а свое. То, что было правильным для меня. Соответственно, вампир этого делать не мог. И после пяти-шести скандалов мы решили ограничиться теорией. А практика? А что практика? Я немного поиздевалась над Валентином и Ленькой, поработала с Настей – и на этом остановилась.

Резкий порыв ветра был похож на подзатыльник. Во всяком случае, он ощутимо толкнул меня к луже. Хватит думать, смотри давай!

И я взглянула туда, куда вовсе не хотелось. На певца. И даже ахнула от удивления.

– Что?!

Лаврентий Ленинович Гулькин был абсолютно пуст. Вообще. Никакой ауры. Даже того серого ореола, который трое суток окружает умерших. Даже этого не было. Как будто его кто-то высосал досуха.

Но как?! А сердце?

Серый комок в моей руке был не просто пуст. Если так можно выразиться, он был просто с отрицательным знаком. Не пустота, а отсутствие