Год 1995-й. Русский Ренессанс - Александр Борисович Михайловский

мире люди еще не такие, как в будущие времена. Если москвичей (по Булгакову) испортил квартирный вопрос, то европейские правящие круги ударились во все тяжкие по ходу процесса возрождения России и ускользания из их потных лапок призрака мирового господства. Энергооболочка говорит, что в будущем в Основном Потоке к власти в европейских странах придут такие деятели, что по сравнению с ними бабка Меркель и Франсуа Олланд покажутся просто ангелами с крылышками. Но там этот процесс развивался постепенно и естественно, а тут все случилось почти одномоментно, в ритме удара дубинкой по черепу. У кого угодно после такого поедет крыша. Вот один непризнанный художник в Основном Потоке воздерживался от явственной демонстрации своей истинной сатанинской сущности, но как только за него взялись Старшие Братья, все тайное сразу же полезло наружу.

Поэтому во избежание ненужного риска негативных нюансов товарищу Лаврову надо было лететь не как простому смертному, на самолете Аэрофлота или иной авиакомпании, а на представительском имперском челноке с промежуточным финишем на «Неумолимом». Забирал молодое дарование (всего-то сорок пять лет) из города контрастов мой личный герольд монсеньор Антон де Серпенти, для своих старшина Змиев. Вид галактического летательного аппарата, вечером четвертого января приземлившегося перед зданием штаб-квартиры ООН, конечно, шокировал праздношатающуюся нью-йоркскую публику, однако ее удивление длилось недолго. В раскрывшийся кормовой люк вошел хорошо одетый господин с небольшим чемоданчиком, затем люк закрылся, и аппарат улетел, скрывшись в облаках. Время полета до «Неумолимого» — тридцать пять минут, причем без всяких местных спецэффектов вроде зубодробительных вибраций, оглушающего грохота двигателей и шестикратной перегрузки. Открыть портал, конечно, было бы и проще и быстрее, однако я посчитал, что на данном этапе не стоит напрасно множить сущности.

Кстати, старина Змей был очень горд тем, что ему лично довелось поручкаться со столь знаменитой исторической личностью. Тогда я ему сказал, что до Нарзеса, с которого и началась его, Змея, карьера герольда, нынешнему Сергею Лаврову еще расти и расти. И только во второй половине жизни, в должности министра иностранных дел, равновеликого Андрею Громыко, он сможет значительно подняться над этой планкой, ибо Владимир Владимирович в любом изводе — это политик много большего масштаба, чем полоумный придурок Юстиниан.

На «Неумолимом» дорогого гостя я встречал лично. Во-первых, потому, что иное невместно, во-вторых, из-за того, что главным дипломатическим партнером Российской Федерации отныне станет моя Галактическая Империя. И этот визит, даже неофициальный и ознакомительный, все равно необходим для налаживания взаимопонимания между сторонами. А это очень важно, ведь для меня любое русское государство может быть только соседом с фланга, а не вассалом, протекторатом или подмандатной территорией, как Восточная Германия в мире девяносто второго года.

— Добрый день, Сергей Викторович! — поприветствовал я прибывшего гостя у трапа челнока. — Очень рад, что вы, не мешкая, приняли предложение Евгения Максимовича и прибыли к нам первым же рейсом.

Тот окинул меня внимательным взглядом и, убедившись соответствию оригинала изображению на экране телевизора, ответил:

— Добрый день, Сергей Сергеевич! Сказать честно, не ожидал, что мне выпадет честь взлететь так высоко, причем во всех смыслах…

— Сказать честно, — хмыкнул я, — до вас тут побывала куча разного народа, и по поводу любого из этих людей у меня были особые соображения. Кого-то просто нужно было спасти от безвременной смерти, с кем-то требовалось наладить деловые или политические контакты, кто-то попал сюда как подследственный, а что касается вас, Сергей Викторович, то это совершенно особый случай…

— И что же во мне такого особенного? — с деланным безразличием спросил мой собеседник.

— Дело в том, что Сергей Викторович Лавров известен мне как один из лучших министров иностранных дел за всю историю России, — ответил я. — В советское время равновелик вам был только Андрей Андреевич Громыко, а в царский период я даже не знаю, с кем вас можно сравнить. Даже знаменитый канцлер Горчаков с плеском сел в лужу на Берлинском конгрессе, показавшем всю ущербность его политики «европейского концерта».

— А вы, значит, не верите в декларируемое западное миролюбие, потому и ведете себя будто медведь, вломившийся в курятник? — спросил будущий министр иностранных дел.

— Верю, не верю — это неправильные слова, — парировал я. — Просто мне известны события, которые в вашем мире еще не случились, а также насквозь видны побудительные мотивы и страхи ваших западных партнеров. И, кстати, вы хорошо сказали насчет курятника. Главные правила этого заведения гласят: «пододвинь ближнего и обосри нижнего». Пока Россия находится в самом низу пирамиды из так называемых цивилизованных стран, западные деятели, толкаясь на своем насесте, не забывают гадить ей на голову. Мой друг и соратник Велизарий называет современных европейцев и американцев варварами, цивилизованность которых похожа на патину на поверхности бронзы. Стоит их чуть поскрести, и из-под маски вежливых и культурных людей снова вылезают первобытные дикари и людоеды. Как оно было с немцами во время второй мировой войны вам прекрасно известно, впрочем, англосаксы тогда тоже проявили себя далеко не самым лучшим образом и многократно умножили свои преступления в Корее и во Вьетнаме. Ну а чего им было стесняться с разными узкоглазыми азиатами — напалмом их и фосфорными бомбами. Абсолютно бессмысленно заниматься дипломатией с теми, кто соблюдает только свои интересы, а подписанных соглашений придерживается только постольку, поскольку они им выгодны. В таких оппонентов по технике безопасности положено сначала метко стрелять на поражение, и лишь потом проводить опознание и вскрытие.

— Да уж, Сергей Сергеевич, — вздохнул Сергей Лавров, — принципы у вас такие, что даже становится страшно. И в тоже время сербы, наверное, нарадоваться на вас не могут. Вот только что их топтали ногами все, кому не лень, и наши обормоты в том числе, но тут пришли вы, и все изменилось сразу, будто после зимы наступило лето.

— Добро, уважаемый Сергей Викторович, нужно делать не только когда хочется, но и всегда, когда подворачивается случай, — ответил я. — Иначе мне поступить было невместно. Впрочем, мы с вами заболтались… Сейчас мы совершим небольшую экскурсию по кораблю, чтобы вы могли собственными глазами увидеть кусочек нашей Империи, какая она есть на самом деле, а потом вас ждет ранний завтрак в кругу моей семьи, моей правой руки и современницы госпожи Кобры вместе с мужем, а также семерых Самых Старших Братьев…

— Постойте, Сергей Сергеевич, — прервал меня будущий министр иностранных дел. — Скажите, кто такие Самые Старшие Братья и чем они