Не время умирать. Назад в ГДР. Часть 2 - Иннокентий Белов

— Дверь у кухни цепляет, — говорит она. — Ещё в субботу обещали поправить, но все не сделают.

Байер продолжает писать, Рат просит убрать кофе у него, который он уже допил. Официантка уносит чашку, старательно придерживая рукав ладонью.

В пятнадцать часов Байер закрывает портфель.

— На вокзале я буду в ресторане возле центрального зала. Мой поезд отправляется после пяти часов.

— Если наблюдение не подтвердится? — спрашивает Рат.

— Вы вернёте мне первую накладную. Я уеду с книгой и заявкой на контакты. Коммерческая встреча всё равно состоялась, поэтому деньги нужно зарабатывать. Контакты есть на складах, теперь нужно их осторожно скупить. Я знаю, как подобное можно устроить, наверно, один во всей Федеративной Республике, — немного хвастает он.

— Заявка пока останется у нас, — предупреждает его Рат.

— Тогда я останусь с её номером. До встречи в ресторане, господа.

Он поднимается, благодарит за чай официантку и идёт к лифтам. Мужчина с открыткой уже исчез. Молодой человек у колонны все еще читает спортивную страницу.

Глава 15

Рат ждёт, посматривая по сторонам, пока двери лифта закроются за Байером.

— Снимок у него, — напоминаю я о том, что меня волнует.

— Он оставил его в книге. Не должен нарушить свое обещание, — Рат вполне спокоен, ведь ограничения имеются не для его.

— Значит, отдаст только после результата. Или увезёт вместе с ней, — не понимаю я конечного итога наших переговоров.

— Байер заинтересован в стабильной работе в ГДР. Он не станет нарываться на неприятности со спецслужбами, — уверен в нем майор. — У него здесь получается основная прибыль, ведь нет особой конкуренции, как у себя дома. Тут он может называть любые цены и не торговаться, выбора у наших заводов все равно другого нет.

— Он сам из разведки, поэтому умеет рисковать и блефовать, — напоминаю я ему.

Рат не спорит со мной. Он складывает каталог и заявку в папку, затем просит меня завернуть контактный мостик в чистую салфетку. Промасленная бумага испачкала стол. Мы вытираем след вдвоём салфетками до того, как официантка возвращается со счётом. Рат платит за оба наших кофе, предлагая мне не беспокоиться о сумме.

— На представительские встречи денег нам выдают вполне. Если удастся засветить людей Пуллаха и кого-то из Кельна — будет вообще отлично. Мои ожидания от встречи серьезно выросли, раз уже самому Байеру нужна наша помощь. Кто-то здорово перекрывает ему дыхание, если он готов выдать важные для меня накладные, — откровенно говорит он.

Мы спускаемся по лестнице на первый этаж отеля.

— Водитель, выполняющий поручение Байера — на самом деле наш человек, — предупреждает меня Рат, когда мы занимаем места поближе к выдаче багажа. — Он доставит чемодан на вокзал к пяти часам, как указано в заказе.

Что вообще не удивительно, люди, работающие в ГДР около иностранцев, обязательно находятся под контролем спецслужб. Правда, здесь территория МГБ, а не внешней разведки, но службы всегда между собой договорятся.

То есть их руководители.

Я смотрю на часы, сейчас пятнадцать двадцать пять, на встречу и переговоры у нас ушло час двадцать. Время еще есть с запасом для отчета Ковальчуку, и чтобы добраться до совсем рядом находящегося вокзала.

Красный чемодан появляется в вестибюле через пару минут. Он меньше, чем я ожидал, с потёртыми углами и двумя светлыми полосами на боку. Ремень плотно обвязан вокруг корпуса, хотя внутри нечему давить на крышку. Носильщик ставит его возле служебного выхода и сверяет бирку с листом доставки.

Водитель подходит со двора, высокий мужчина лет сорока в короткой кожаной куртке. Рат называет его Фридрихом, теперь мы стоим почти прямо за его спиной. Фридрих читает адрес вокзала на бирке и усмехается носильщику:

— Значит, далеко везти не надо. Мне такой заказ нравится, всего-то проехать сто метров.

— Главный вокзал. Ячейка тридцать шесть, к семнадцати ноль ноль. Вот ключ от ячейки, потом оставите его под счетом в вокзальном кафе и уйдете, вернетесь сюда же, — читает тот довольно странное указание на листе доставки.

Но Фридрих ничему не удивляется, работа у него такая.

— Машину где оставить?

— На стоянке у вокзала. Ее заберёт другой водитель.

«Ага, Рат хочет увидеть, кто пойдет за его водителем, который как бы водитель Байера», — понимаю я странный путь отхода после выполнения поручения.

Фридрих пожимает плечами. Его интересует не чемодан, а служебная машина, за которую придётся расписываться чужому человеку. Он проверяет, записан ли пробег, заставляет носильщика вписать царапину на правой двери. Только после этого убирает чемодан в багажник и готовится выезжать с парковки около гостиницы.

Рат смотрит на часы.

— Мы выйдем через две минуты. Вы можете идти к Ковальчуку, у меня есть еще свои дела. Нужно сделать несколько звонков, чтобы на вокзале все прошло правильно.

— Пойдете за ним?

— К вокзалу. За людьми возле него наблюдают другие. Встречаемся на вокзале без десяти пять, я буду в кафе.

Мы покидаем гостиницу через главный вход. Перед мозаикой фотографируется венгерская делегация. Потерянный портфель уже вернули, теперь фотограф не может усадить мужчин так, чтобы в кадре остались и корабль, и ленинградские дворцы. Самый молодой двигает стул, остальные дают ему советы на венгерском языке, в котором я не улавливаю ни одного знакомого слова.

Машина Фридриха поворачивает к вокзалу, но за ней никто не выезжает, коричневого плаща на парковке тоже нет. Рат идет спокойно, не ускоряет шаг, я поворачиваю в сторону нашей машины.

Мне сейчас довольно непривычно идти внутри чужого плана и не знать, кто стоит у следующего угла. После пяти дней, когда каждое решение я принимал самостоятельно раньше всех остальных, теперь большая часть ответственности, наконец, лежит не на мне, и такое должно меня успокаивать. Но вместо облегчения появляется раздражение, почти детское. Кто-то другой выбрал чемодан, ячейку и выход курьера, а мне оставили только наблюдать и выполнять приказ. От раздражения приказ не становится хуже, но по пути через площадь мне приходится напомнить себе об этом дважды, пока я не добираюсь до нашего «Москвича».

В машине Ковальчук сидит рядом с Геной, которого майор тут же отправляет в булочную рядом за свежей сдобой.

Когда он уходит, Ковальчук протягивает руку.

Я отдаю конверт.

— Здесь одна накладная, теперь ему нужна наша помощь с Пуллахом. Рат в курсе,