Не время умирать. Назад в ГДР. Часть 2 - Иннокентий Белов

— Какой уговор?

— Без десяти пять встречаемся на вокзале. Красный чемоданчик у водителя Байера. Байер хочет увидеть человека или людей Пуллаха, кто будут наблюдать за чемоданчиком. Рат хочет того же самого, думаю, и мы не откажемся посмотреть там же по сторонам.

— А вы обещали позвать Пуллах? — удивляется Ковальчук.

— Да.

— Чем? — не понимает Ковальчук.

— Просто правдой.

— Начинаю ненавидеть это слово, — лицо у майора заметно кривится.

Он читает накладную. Фирма продала боннскому посреднику двести сорок комплектов серебряных контактов. Номер изделия мне незнаком, но внизу стоит обозначение пускателя, который я видел на «Заксенверке» не раз.

— Таких контактов в комплекте четыре, — говорю я. — Здесь цена как за восемь. И масса вдвое больше.

— Ошибка?

— Если ошибки повторяются в пользу одного счёта, их обычно называют системой, — уверен я.

Ковальчук складывает лист накладной.

— Гурьев разрешил сообщить Вайсу только присутствие Байера и интерес к мюнхенской фирме. Про чемодан не было ни слова, — напоминает он.

— Чемодан полностью пустой, он просто приманка. Без чемодана они могут прислать только телефонный звонок, а не своих людей. Байеру нужны их люди, Рату тоже, нам самим знать агентов в лицо не помешает, — убеждаю я майора, что не нужно мешать моему звонку.

— Полковник заранее предполагал, что вы так скажете, — усмехается Ковальчук.

— И?

— Велел, если без чемодана вы не угомонитесь, звонить только из нашего кабинета.

Поэтому мы едем в представительство, благо до него всего пять минут езды. В кабинете Ковальчука я набираю предоставленный мне майором номер в торговом представительстве. Я звоню, представляюсь своим именем и прошу позвать Генриха Оттовича. Его здесь хорошо знают, поэтому взявшая трубку девушка ни о чем меня не переспрашивает, сразу уходит его искать.

Потом Вайс отвечает сам. На заднем плане слышатся голоса, значит, это номер телефона не в его личном кабинете или приемной.

— Андрей Николаевич? Вы уже прочли Нимцовича? Хотите поделиться своими идеями? — слышу я немного насмешливый голос Вайса.

— Только имя владельца. Даже встретился с ним, — запускаю я первую наживку.

Пауза короткая, но достаточная, чтобы что-то показать.

— Герман в Дрездене? — Вайс не удивлен, но насторожился.

— В «Неве». Книга теперь у него. Он еще очень заинтересовался фирмой, по документам которой Крамер позавчера вернулся на Запад.

— Не понимаю, о чём вы, — отвечает Вайс после довольно большой паузы.

— Тогда забудьте. В пять часов его водитель привезёт на вокзал образцы. Байер считает, что некоторые люди захотят посмотреть содержимое чемодана, — говорю я основное.

— Какие люди?

— Те, которые берут чужие книги и не возвращают владельцу.

За линией снова слышны чьи-то голоса. Вайс говорит всё тем же ровным голосом:

— Вы затеваете игру, правил которой не знаете.

— Поэтому приглашаю тех, кто знает, — я знаю, что ему ответить.

— Берегите молодого шахматиста, Андрей Николаевич. Книги иногда обходятся дороже, чем кажется, — говорит напоследок Вайс, снова намекая на то, что Аникину все еще можно испортить жизнь.

Он вешает трубку.

Ковальчук записывает время звонка.

— Ничего не подтвердил.

— Но и не спросил, кто такой Крамер, — напоминаю я.

— Это тоже ничего не подтверждает, — не согласен со мной майор.

— Зато в пять мы узнаем, умеет ли ничего не подтверждать Пуллах, — я сделал все, что мог, теперь придется только внимательно смотреть.

Без десяти пять Дрезденский главный вокзал живёт вечерней пересменкой. Из пригородных поездов высыпают рабочие с жестяными банками для ужина, у касс толпятся командированные и студенты. Одного солдата провожают сразу три женщины, каждая пытается положить ему в карман своё яблоко. В буфете «Митропы» продают сосиски, кофе и пирожные одинакового серого цвета. Дежурная по залу гоняет двух мальчишек от весов, но они возвращаются, встают вдвоём и спорят, кто из них прибавил килограмм.

Рат сидит у окна с тарелкой сосисок. Человек Ковальчука устраивается возле газетного киоска. Людей Рата я не вижу, что говорит в их пользу.

Я подхожу к нему, желаю приятного аппетита и присаживаюсь рядом.

— Не было времени даже перекусить, — объясняет он свою трапезу.

— Наша служба и опасна, и трудна, — шучу я в ответ, мы сидим молча еще несколько минут.

— Водитель, — ровно в пять говорит Рат, не поднимая глаз.

Я смотрю в стекло окна на то, что творится за моей спиной.

От входа идёт Фридрих в кожаной куртке. В правой руке — красный фибровый чемоданчик, в левой — ключ от камеры хранения. Лицо скучающее, движения свободные. Он действительно думает, что везёт только какие-то очень легкие образцы.

У табачного ларька мужчина в коричневом костюме складывает газету. Тот самый, которому в гостинице подали вазочку. Он дожидается, пока водитель пройдёт, и движется следом.

— Пуллах, — тихо говорит Рат.

— Ваши установили?

— Официант установил. Он подаёт кофе двум наружкам и считает это работой в сфере обслуживания.

Водитель подходит к камерам хранения. Возле нужной ячейки молодая мать пытается усадить на чемодан девочку лет пяти, чтобы защёлкнуть замки. Девочка смеётся и поджимает ноги. Водитель стоит немного, затем просит обоих немного подвинуться. Ячейка номер тридцать шесть заранее занята и закрыта, но Фридрих легко открывает ее ключом.

Мужчина Пуллаха замедляется у расписания.

Второй появляется от платформ. Худой, в синем плаще, без багажа. Он не смотрит ни на водителя, ни на красный чемоданчик. Смотрит на коричневый костюм у расписания.

— Вот и Кельн, — шепчет Рат.

Он проходит к кассам, покупает билет и возвращается к киоску. Всё правильно, если придётся идти за водителем на платформу, билет у него уже будет. Мужчина Пуллаха снимает шляпу, протирает ленту платком и тоже видит его. Два человека узнают друг в друге профессию раньше, чем видят лицо.

Водитель запирает чемоданчик, потом покупает кофе в буфете и быстро выпивает его, стоя у столика. Убирает ключ за пепельницу под свой чек и уходит. На его месте почти сразу оказывается худой. Он берёт пепельницу, как будто ищет свободный стол и видит ключ под бумажкой.

Коричневый костюм смотрит на него через стекло киоска.

Худой не берёт ключ. Проходит мимо, покупает коробок спичек в киоске и выходит на платформу. Человек Пуллаха движется следом — уже не за водителем, именно за ним.

Через несколько секунд от весов