Таверна на прокачку 7 - Олег Валентинович Ковальчук

— С варениками, — тут же подсказал Генка, который при запросе резко выпрямился, да так, что чуть не опрокинул лавку.

— Во-во, с ними, — закивал мужик.

— Так на завтраке же нос воротил, — удивился Генка.

— Так я сначала-то подумал: что за гадость! — Фрол подошёл, стягивая шапку. — Ей-солнцу, подумал. Как рыбу-то есть, да с этими вашими варениками. А до дому дошёл. И теперь вот думаю о них и думаю. — Он развёл руками. — А у меня работы впереди — прорва. Часа два, до обеда никак не управлюсь и пропущу такую вкусноту. Вот и решил заранее зайти.

— Я сейчас! Мигом всё принесу! — воскликнул Генка и помчался готовить заказ.

А Фрол тем временем заметил Веру.

И поклонился в пояс.

— Здравствуй, добрая госпожа, — сказал он. — Слыхал я, что с вами приключилось. Надеюсь, ты в порядке. И желаю, чтобы отец твой вернулся в здравии.

Вера растерялась. Уставилась на мужика так, будто ей в жизни никто не кланялся.

— Спасибо, — осторожно ответила она.

Фрол, довольный, отошёл за своей рыбой.

А я поставил тарелку с котлетнем перед Верой.

— О, бургер? — сказала Вера, затем огляделась. — В старорусской таверне и бургер.

Очередной звоночек, хотя тут и так уже всё очевидно.

Генка, услышавший, что котлетень называют абы как аж задохнулся от возмущения.

— Это не бюргер! — заявил он. — Это котлетень! Макс придумал!

— Хорошо-хорошо. Пусть будет котлетень, — Она подняла ладони. — А чего-нибудь простого нет? Супа, например.

— Да как это нет? — оскорбился Генка. — У нас борщ есть! И уха с крупами! И…

Но Вера уже подцепила котлетень пальцами, а я отступил на полшага и стал очень внимательно на неё смотреть.

Она откусила.

Прожевала, и брови у неё поднялись, но это потому что вкусно, а я и сам знаю, что вкусно. Потянулась откусить второй раз.

И вдруг замерла.

Вот оно!

Рука с котлетнем остановилась на полдороге. Взгляд расфокусировался и уплыл куда-то в пустоту чуть выше и правее моего плеча. Губы дрогнули, будто она хотела что-то сказать и передумала.

— Вера? — окликнула Елена. — Всё в порядке?

Девушка моргнула и перевела удивлённый взгляд на знахарку.

— Да, — сказала она. — Всё в порядке. Просто… вкусно очень.

Она снова уставилась перед собой, стараясь не показывать удивления.

Я стоял, вытирал руки полотенцем и чувствовал, как у меня внутри всё разворачивается. Я был здесь один такой на весь мир, единственный, кто знает, что такое подписка на сериалы, бургерные и полиция. А теперь напротив меня сидела девчонка и читала системное уведомление над тарелкой с котлетнем.

Если до этого я сопротивлялся такой возможности, то теперь всё стало очевидно.

Похоже, Вероника и правда стала такой же как я.

Но это означает, что в её теле теперь живёт кто-то другой, а сама она…

Одно дело я. Я очнулся в теле парня, который до меня жил в постоянных притеснениях, и участь его была весьма печальна, как и будущее. Причём, как я понял, в тот день, когда я очнулся в его теле, Макс был уже мёртв. Видимо Виктор его просто зашиб и даже не понял этого. А потом появился я и впрягся в его проблемы. Стал решать все вопросы, менять жизнь парня и жизнь людей вокруг, есть его хлеб и носить его лицо. Мне удалось с этим как-то смириться, но лишь потому, что я не знал Макса до этого.

Но теперь ситуация раскрылась передо мной совсем с другой стороны.

Недавно я сидел у озера и болтал с Вероникой о местной литературе. Она была хорошей девушкой, начитанной, стремящейся к чему-то. Она обещала показать свои сорок две книги, и приглашала в гости в столицу. О романтике я не думал, не до того мне сейчас, но сердце Макса билось в груди чаще от одной мысли о ней.

А теперь в её теле живёт кто-то другой…

Я как раз сделал себе такой же котлетень. Самому тоже нужно было поесть, но сделать это спокойно мне не дали.

В дверь ввалился Сидор — в опилках с головы до ног, довольный, как кот на печи.

— Умаялся! — объявил он. — Ох, умаялся. Но зато домик-то готов!

— Уже готов? — удивился я.

— Ну, коробка готова и закладные под крышу стоят. Идём смотреть, пока светло. Ты ж мне все уши прожужжал про свои двери и окна, вот иди и погляди, всё ли по твоему вышло.

— Я сам схожу, а ты поешь пока, — сказал я и кивнул Генке, чтобы тот приготовил.

Генка тут же подобрался.

— Дядька Сидор, а будешь рыбу с варениками?

— А это вкусно?

— А как же, только и следи, чтобы ложку не проглотить!

Я поднялся и, повернувшись к Вере, спросил как можно небрежнее:

— Пойдёшь со мной прогуляться? Заодно свежим воздухом подышишь да осмотришься. Тебе сейчас гулять полезно. Всяко лучше, чем в четырёх стенах.

Она осторожно посмотрела на Елену, а та лишь коротко кивнула.

— Да, пройдусь, — кивнула она.

Перед тем как я вышел, ко мне подошла Елена и шепнула:

— Я пока пойду к себе, почитаю кое-какие записи. Веру жалко, но надо подумать и о твоей проблеме.

Я благодарно кивнул.

— Если что-то понадобится, я пошлю за тобой Генку.

Мы вышли во двор, а я кое-что вспомнил, и свернул к бочке у стены.

— Не хочешь умыться? — предложил я.

Она посмотрела на бочку. Потом на меня.

— Прости, — сказал я. — Из удобств тут только это.

Вера подошла.

Наклонилась над водой, и только хотела зачерпнуть ладонями воду, как застыла, глядя в отражение.

Она с полминуты смотрела в бочку. Глядела на собственное отражение так, будто увидела там чужое лицо.

Я терпеливо ждал. Ведь отлично понимал, что она сейчас чувствует. Сам через это прошёл.

Наконец, она перевал дух, зачерпнула воды и плеснула в лицо. Поискала глазами полотенце, но не нашла ничего подходящего и вытерлась рукавом.

— Взбодрилась? — невозмутимо спросил я.

— Ага, вода бодрит, что надо, — только и сказала девушка, стараясь сохранять спокойствие.

Что ж, её выдержке можно только поаплодировать.

Осталось понять, как вывести её на