Дом-колодец - Елизавета Рябинова

Мама резко встала и уже открыла рот, но остановилась.

– Давай, скажи, какая я ужасная дочь, сплошное разочарование, – Майя сказала все за нее.

– Я очень переживала за тебя… – мама нахмурилась и поджала губы, она тоже была готова расплакаться. – Пошли домой.

– Не хочу, – Майя утерла лицо, на ее щеках остались известняковые разводы. Она посмотрела на Маму. – Почему ты такая?

– Какая?

– Ты сильно волновалась, это я понимаю. Но это можно сказать гораздо более нежными словами.

– С тобой и нежно? Да ты себя видела? Сама грубиянка, вообще не переживаешь за мать.

– Я тебя люблю, – Майя спокойно смотрела маме в глаза.

– Да ты… Ты…

– Скажи это в ответ. Твоя любовь ко мне только внутри тебя, я не вижу ее, не чувствую. Я знаю, что она есть. Но это вдвойне больно – знать, что она есть и не получать ее.

– Пошли домой, я там наготовила…

– Скажи словами, – Майя не отводила взгляд.

– Хватит издеваться над матерью!

– Чэтэдэ, – Майя встала.

Она вспомнила Георга и Тадеуша, вспомнила их отцов, вспомнила Александра. Ей было больно от осознания, что родители вряд ли меняются, что так скорее всего будет всегда. Майя увидела в своей колкости осколки маминой резкости, и ей стало стыдно. Принять это все было слишком сложно. В ней бушевало желание научить, изменить, перевоспитать, достучаться и пристыдить в ответ. Должна же быть справедливость… Ведь так поступают с людьми, которые неправильно себя ведут. Майя взглянула на маму. На измученную волнением и поломанную жизнью женщину. Она словно первоклассник, стояла и смотрела на дочь, уверенная в своей правоте, искренне не понимающая, чего от нее хотят и почему обижают. Мама любила, как могла.

– Пошли домой, – Майя взяла ее под руку. – Я сделаю нам с тобой какао.

Мама слегка улыбнулась и шмыгнула носом.

Вороний грот заволокло пыльным облаком, вскоре оно осело. Тадеуш похлопал Георга по плечу.

– Ты молодец.

– Я уже не знаю, – Георг смотрел на место, где раньше был проход.

– Она у тебя смелая, – Повелитель Птиц покачал головой. – Ради тебя была готова на такое.

Георг задумался.

– Тадеуш, ты простишь мне последнюю глупость?

– Беги.

Георг включил какую-то невероятную скорость и пустился бежать, он рассекал прохладный воздух первого осеннего дня, ночной город скользил под его ногами, мелькали дома, улицы, спудяне, убирающие последствия беспорядков. Он несся к своей мастерской. Выломав дверь, Георг забежал в дальнюю комнату с окном. За ним рабочие уже сносили эту часть здания. Георг схватил первый попавшийся предмет и ударил им по стеклу. Еще один раз, и еще. Комната затряслась, по стеклу пошла трещина. Георг ударил в последний раз, и осколки стекла разлетелись во все стороны. Окно было совсем узкое и маленькое, но Георг взобрался на подоконник и полез наружу. Рядом осыпались кирпичи внешней стены. А комната внутри превращалась в воронку, засасывающую в себя все вокруг, пространство схлопывалось. Два мира не могли так просто соприкасаться. Георг знал, что нельзя было ломать окно, но бросить Майю было бы еще большей ошибкой. Георг с трудом протиснулся через раму и оказался на асфальте. Комната схлопнулась и исчезла, гулкий взрыв ушел в небытие, а стена дома осыпалась. Георг увидел девушку в белом платье, которая уходила вместе со взрослой женщиной.

– Майя, – крикнул Георг.

Девушка обернулась.

Эпилог

Басис стоит на зеленом холме и держит в руке открытые карманные часы. На внутренней стороне крышке выгравированы дата и время. Это сегодняшний день. Он уже сбился со счету, в какой раз он возвращается в этот момент. Он помнит этот вид, эту нетронутую чистую реку и красивое поле на противоположном берегу. Его взгляд уходит в даль. Он знает, что было и что будет. Перед ним долгие годы и новая история, которая все равно совершит еще один круг. Скоро это место станет городом, и в нем появятся люди. Они придут из другого мира и когда-нибудь обязательно об этом забудут. Забудут свои корни, а может и вовсе возненавидят их. Они задерут нос и не станут слушать Басиса. Но даже если события будут похожи друг на друга, его ждут совсем другие лица, не те, что были раньше. Это всегда лотерея. Но пока Басис совсем один. Он скучает по Яне и проклинает свою участь. Переживать за тот Спуд уже не имеет смысла, но не допустить повторения катастрофы на этом кругу еще возможно. Басис закрывает часы и садится на землю. Это место молчит, оно тихо спит в ожидании уготованной ему истории. Басис вырезает из дерева дудочку и наполняет долину звенящей мелодией. Теперь это его дом. Его новый круг. Словно кольца колодца, жизнь движется и уходит все глубже в неизвестную и холодную темноту. Вернуться назад нельзя, но можно попробовать уцепится. Главное – не упасть слишком глубоко.