Я (не) смогу тебе помочь - Татьяна Киселева

Я слушала сбивчивое объяснение Димки и ничего не понимала. Призрак, который не совсем призрак…

Мои размышления прервал звонок в двери. Я пошла, открывать, пребывая в недоумении, Алинка вроде же брала ключи. Я распахнула дверь и оторопела.

Я его сразу узнала несмотря на то, что не видела двадцать шесть лет. Он стоял на пороге с букетиком васильков. Меня всегда интересовало, где он их берёт зимой.

— Здравствуй, Василиса. Пустишь?

​

Глава 25

Мужчина жадно меня рассматривает, а на меня нападает какой-то ступор. Я таращусь в ответ и не могу выдавить из себя ни слова.

Как же неловко. Раньше так не было. Я всегда чувствовала себя рядом с ним свободно и уютно и могла говорить часами. А сейчас, спустя целую жизнь, мы стоим напротив друг друга, словно абсолютно чужие люди, и я не могу вымолвить ни слова.

— Здравствуй, Александр. Проходи, — наконец, оцепенение отпускает меня. И я, отступив немного в сторону, освобождаю проход, чтобы пропустить мужчину в квартиру.

— Это тебе, — мне кажется, Александр и сам немного смущён. Он протягивает мне скромный, но такой милый букетик. Принимаю цветы, — руку прошивает непонятный импульс, от соприкосновения с его пальцами. Я вздрагиваю и тихо благодарю:

— Спасибо. Раздевайся и проходи в зал, — подаю гостю тапочки, и, прислонившись к стене, наблюдаю, как он снимает пальто и вешает его на вешалку.

Александр суёт ноги в тапки, приглаживает рукой волосы и идёт в комнату. А я, положив букетик на журнальный столик, топаю на кухню, чтобы набрать воды в вазочку и поставить цветы.

Разговор начинаю с банального:

— Чай, кофе? — спрашиваю, пытаясь хоть как-то скрыть растерянность.

Если быть до конца честной, я не ждала его и не была готова к встрече. Я вообще не думала, что мы когда-нибудь с ним увидимся.

Даже узнав правду, по какой причине от него перестали приходить письма, и почему так нелепо, всё закончилось, у меня не возникло желание встретиться.

Слишком больно мне тогда было, слишком много слёз пролито. В конце концов, наша первая влюблённость прошла, оставшись в детстве. Я не хотела бередить старые раны: ни себе, ни ему.

Да, я понимала, что в этой ситуации Сашка такая же жертва, как и я.

Но какой смысл сейчас говорить об этом.

Столько лет прошло, стоит ли ворошить прошлое. Александру, должно быть, очень больно было узнать, что он жил всё время во лжи.

Я настолько ушла в свои мысли, что невольно вздрагиваю, когда слышу ответ на свой вопрос.

— Чай, пожалуйста, если можно, — просит Александр.

Я иду и ставлю чайник, несу в зал остатки сладкого пирога, вазочку с конфетами и печеньем. Ставлю корзинку с фруктами, тарелочку с сыром. Завариваю чай.

— Александр, ты сейчас чай с молоком пьёшь или чёрный? — спрашиваю мужчину.

Раньше Сашка любил чай с молоком, но вкусы-то меняются.

— Если есть молоко, то можно с молоком, — его голос, мне кажется, грустным.

Возможно, это оттого, что мой вопрос его задел. Когда-то мы знали привычки и вкусы друг друга наизусть. Да особо и запоминать не приходилось, так как во многом мы совпадали. Нам нравилась одни и те же фильмы, и книги, увлекала одна и та же музыка, и даже в еде мы были одинаково неприхотливы и всеядны.

«Не нагнетай, Вася. Любишь ты преувеличивать. Если ему и грустно, то только потому, что причина для встречи совсем не располагает к веселью».

Я наливаю чай в большие бокалы и несу в зал. Слегка притормаживаю, когда вижу, что Сашка стоит перед шкафом и смотрит на нашу с Максимом фотографию.

Эта одна из моих самых любимых. В тот день мы с Максом были в гостях у его одноклассника Кости Малыгина. Максим предложил прокатиться на мотоцикле, и я согласилась.

Мы ехали неторопливо по деревенской улочке, а когда выбрались на окраину, то помчались быстрее.

Это было так чудесно. Мотоцикл мягко катил по просёлочной дороге, тёплый ветер трепал волосы, одуряющее пахло свежескошенной травой и земляникой. Крепкие мужские руки, увитые жгутами вен, надёжно держали меня в своих объятиях, я прижималась к груди своего парня и таяла от счастья. А Максим шептал мне на ушко, о том, как он вечером вознаградит меня за храбрость. Молодые, счастливые, влюблённые…

— Вы были очень красивой парой, прими мои соболезнования, — тихо произнёс Александр, — ты была с ним счастлива?

— Очень, — коротко ответила я, а потом добавила, — присаживайся. Давай будем пить чай. Угощайся.

Мы пьём чай и молча, поглядываем друг на друга. Я не знаю, стоит ли ему говорить, что я в какой-то мере в курсе его личной жизни. И о причине его прихода догадываюсь, так как заметила, что он принёс с собой пакет, который поставил на пол у дивана. Я предполагаю, что в этом пакете, наши с ним письма.

Значит, Сашка нашёл-таки эту злосчастную коробку, что хранила осколки наших сердец и нашей первой любви, и моя помощь ему в этом не понадобилась.

Но, возможно, нужна в другом: начать этот нелёгкий для нас обоих разговор. Неловкое молчание несколько затянулось, и я, вздохнув, спросила: — Что привело тебя в мой дом, Саша?

Он отставил бокал, посмотрел мне в лицо и как-то совершенно по-детски, беззащитно улыбнулся и произнёс: — В первую очередь, наверное, желание извиниться.

— За что, Саша? — моё недоумение было вполне искренним.

— Я думал о тебе плохо. Считал, что ты меня предала, обманула…

Я хмыкнула: — Можешь не извиняться. Я думала о тебе то же самое. Так что мы квиты.

— Василиса…

Он замялся, и я, понимая, что мужчина не знает, как продолжить рассказ, снова спросила: — И что же изменило твоё мнение?

Он