Торговец будущим 5 - Мархуз

К двадцатым числам июля прусский парламентёр привёз предложение о перемирии. Ответ ушёл к генералам, а те курьерами доставили его в Берлин. Никакого перемирия не будет, зато Швеция готова принять капитуляцию и взять Штеттин в качестве добавки к многомиллионной контрибуции. И хоть стой, хоть падай от такой наглости, да ещё в тот момент когда поляки уже подошли непосредственно к Кёнигсбергу. Какое нахрен расширение Пруссии, если её пытаются обкарнать в разных местах. Да и австрийцы почему-то накапливают своих солдат на границах Силезии. Если так дальше пойдёт, то от потенциально великой страны будущего (о которой ох как мечтается) ныне останутся лишь рожки да ножки, да и те в Бранденбурге.

В итоге в начале августа Пруссия признала своё поражение от Швеции, удовлетворила территориальные претензии расширив Шведскую Померанию, уступила контроль над устьем Одера и подписалась под солидный долг в качестве контрибуции.

— Ваше величество, но мы же никогда этих денег не получим, — бухтел мой канцлер казначейства.

— Херре Густав, мы этот долг просто перепродадим кому-нибудь, хотя бы тем же берлинским или французским банкирам.

Подумаешь, я перепутал и покупателем странным образом выступила группа голландских и английских банков. Им тоже хочется кого-нибудь держать за жабры из года в год, из десятилетия в десятилетие. Глядишь, со временем они и права на таможенный контроль в устье Одера у нас выкупят, а то и саму Померанию. Лишние тугрики в казне не лишние, так люди говорят, во как. И вообще, пусть теперь поляки грызутся с пруссаками, им виднее и важнее сия бойня, а Швеция вышла из войны практически без потерь, зато с честью и достоинством.

Теперь нас другое беспокоит, а конкретно настроения в Норвегии. Тамошний народ настолько на меня обиделся, что я не взял его под свою руку, что ныне отыгрывается на бывшем датском короле. Уже восставать в разных местах начали, особенно после того как Фредерик Шестой повысил некоторые налоги, ибо денег ему на правоверное правление почему-то не хватает по-прежнему. Чем, спрашивается, свою многотысячную гвардию кормить, пока ещё обеспечивающую его власть, пусть и на штыках?

— Ваше императорское величество, — в очередной раз докладывает министр финансов, — вы мобилизовали более миллиона солдат за эти годы и теперь нам реально нечем оплачивать расходы на них.

— Неужели на местах их не содержат? В конце концов, это не столь большие суммы для тамошних правителей, — возражал Наполеон.

— Увы, ваше величество, но экономика покорённых стран действительно разорена. Кроме того, поступают сведения что наши солдаты недовольны и хотят вернуться во Францию.

— Но вы же видите, что больше некого призывать им на смену.

Корсиканец реально перестарался, а потеряв военную цель оставил армию без активных действий. В балканской войне было задействовано всего лишь несколько десятков тысяч в то время когда сотни тысяч по сути простаивали по всей Европе. И что ожидать от солдата которому уже пару лет нечем заняться на чужбине, что от него ожидать?

К этому добавилось недовольство со стороны вроде бы верных и преданных маршалов. Им оказалось мало розданных герцогских титулов, им теперь подавай право жить на своих землях и властвовать там. Или хотя бы пребывать в Париже, получая доходы со своих угодий и наслаждаясь жизнью. Что за странная прихоть, когда и без них проблем не хватает?

Впрочем маршала Сульта Наполеон отпустил и даже передал ему в личное пользование сорокатысячный корпус. Пусть властвует в Северной Португалии и приглядывает за королевством Лесбоа до которого пока у Жозефа Бонапарта руки не доходят. Иначе бразильские португальцы захотят вернуться, а этого допустить нельзя.

— Мсье Годен, мы можем сократить армию де-факто, передав некоторые её части непосредственно некоторым правителям. Вице-королю Италии я определю шестьдесят тысяч, поручив раздать им земли в северной Италии, чтобы кормились с неё. Королю Испании я выделю восемьдесят тысяч, а то и сто, благо Испания богатая страна и способна содержать такое войско. Мюрату передам шестьдесят тысяч и какую-нибудь эскадру, ибо ныне он правит сразу двумя Сицилиями. Подсчитайте экономию, которая возникнет, а я пока поручу подготовить соответствующие указы.

Точечные меры, конечно же, принесли некоторую пользу и облегчение бюджету, но другие маршалы остались недовольны. Особенно ярился Бернадот, который в этой исторической ветви не стал шведским королём. Его бесило, что герцогство Понте-Корво совсем маленькое и небогатое, так что титул принца и герцога выглядит скорее насмешкой, чем выгодным приобретением. Примерно в такой же ситуации находится Андре Массена, который практически ничего не имеет за душой, ибо его княжество Эсслинг находится… внутри Вены. Ну да, вроде выгодно иметь несколько кварталов, но в своё время именно Массена захватил Неаполитанские королевство, которое впоследствии получил в собственность Иоахим Мюрат. Да и герцогство Риволи всего лишь клочок земли на реке Адидже неподалёку от Вероны.

/ Смешно сказать, но у главгера под плантациями красного перца имеется больше земли, чем у Массены /

Храбрейший из храбрых, маршал Ней, за отличие в битве под Эльхингеном стал… правильно, герцогом Эльхингенским. По-русски это соответствует среднему поместью по размеру, а у французов вона оно как — герцогство! В реальной Истории тот же Ней стал ещё и князем Москворецким, но ни там, ни у нас он ничего в итоге с Москвы не поимел. И чего ему ныне быть верным, храбрым и лояльным? Он, что, хуже Сульта?

Впрочем, если и других маршалов рассматривать под микроскопом (точнее, их владения), то найти реально преданных Наполеону сейчас очень сложно. Нужно своих подкармливать изрядно, а не нахваливать изредка, иначе они, как диадохи Александра, отправят на небеса своего кумира. Не удивлюсь, если подобное произойдёт в скором времени. Тем более, что недовольство полилось даже от родственников корсиканца, особенно копит яд младший брат Людовик Бонапарт. Лишившись в 1810 году титула короля Голандии, он чисто формально стал правителем Великого герцогства Берг. Оно хоть и «великое», но маленькое. Что-то вроде выражения «у меня квартира маленькая, но хорошая». Или «у меня зарплата маленькая, но такая миленькая». С учётом того, что этот Берг также разорён наполеоновскими войнами, континентальной блокадой и прочими «политикотесами», то особых радостей от владения им не видно и не слышно.

Так что к осени Наполеон Первый растерял многое, а особенно свою популярность среди французского народа, которому пришлось изрядно затянуть ремни на месте бывшего пуза. Странная закономерность: чем больше земель завоёвано и находится под контролем — тем хуже жизнь в