Торговец будущим 5 - Мархуз

Впрочем мне не до его проблем, так как в середине марта в гости прибыл Константин Первый Ганноверский с дружеским визитом. Естественно, что кроме официальных церемоний состоялась и частная тайная беседа.

— Денис Дмитриевич, — мы поддерживаем именно такой формат обращения друг к другу, — наслышан, что Дания и Пруссия собираются начать подготовку, чтобы объявить вам войну. Так почему бы нам с вами не упредить сие и не ударить с двух сторон по Дании?

— Это интересное решение проблемы, Константин Павлович, поделитесь тем, что вы задумали?

— Меня интересует герцогство Шлезвиг, а то и весь полуостров Ютландия. Вам же нелишним был бы остров Зеландия с Копенгагеном, чтобы взять под свой полный контроль пролив Эресунн и взимать там пошлину за проход кораблей. Тем паче, что вы усилите вход в Балтийское море в такой степени, что не могут себе позволить датчане.

В принципе, за громадьём завоеваний я не гонюсь, а от небольшой географической оптимизации не откажусь.

— Если провести сию военную операцию этой весной, то я согласен, Константин Павлович. Тогда Дания перестанет мечтать о многомиллионной контрибуции и не сможет помочь Пруссии в войне против Швеции.

— Денис Дмитриевич, с братом я согласую этот вопрос, но вот как отреагирует Франция? Вы не могли бы обсудить с Наполеоном, дабы он не противился нашим планам?

— Хорошо, ваше величество, я возьму на себя переговоры с французами.

Прикольно, но уже в начале апреля в Стокгольм прибыл французский фрегат с вооружённой до зубов охраной. Офицер, сопровождавший секретный груз, передал мне письмо от императора французов. Оно начиналось в достаточно фривольной форме «Мсье Денис…», то есть, именно так мы беседовали давным-давно, когда впервые встретились. Тут я столкнулся с откровением, которое изрядно меня удивило. «… я никому не могу доверять, кроме вас…» — речь шла о тревоге корсиканца по поводу его сына, трёхлетнего Жозефа Франсуа Бонапарта. Наполеон опасался смерти в результате какого-нибудь заговора или чего-нибудь подобного. «…Прошу вас принять финансы, которыми вы смогли бы поддерживать моего сына впоследствии…», «…прошу вас в моей просьбе не отказать, ибо рассчитывать мне более не на кого, а именно вы все эти годы проявляли себя верным другом на которого я могу рассчитывать…».

Оно, конечно, приятно, но зачем мне лишние хлопоты по финансированию маленького Габсбурга-Бонапарта? И почему корсиканец больше никому не доверяет? И вообще как он себе представляет сам процесс после своего изгнания (если таковое случится) или смерти? Какие австрийцы позволят мне передавать деньги наследнику Французской и Австрийской империй?

Впрочем я не стал излишне заморачиваться, принял одиннадцать миллионов фунтов золотом (в виде гиней, один лям предназначался мне за хлопоты) и отправил с офицером два письма. В одном, принял на себя обязательства, согласившись оставить всё в глубочайшей тайне, а во втором поделился планом нашей войны с Константином против Дании.

К концу апреля я получил из Парижа необходимый «одобрямс» о чём немедленно известил ганноверского короля.

За весенние месяцы я вычленил из Ревельской эскадры свои корабли, включая три ракетоносца и дюжину вспомогательных транспортных судов. Остальная часть флотилии теперь принадлежит ордену и мне больше не подчиняется. Кроме того, на воду были спущены и испытаны ещё три «спешных», имеющих название класса «свеа» и два ракетоносца. Таким образом к войне шведский флот был полностью обновлён, хотя и не впечатлял количеством: девять пароходофрегатов класса «свеа» и четыре ракетоносца. Транспортников хватало настолько, что можно за раз перевезти порядка сорока тысяч бойцов и две сотни пушек, плюс гору угля на угольщиках с паровыми машинами.

В общем, Ганновер и Швеция по-быстрому объявили войну Дании, что явилось сюрпризом для короля Фредерика Шестого и выдвинули условие. Если он в трёхдневный срок признает поражение, то просто, без крови, передаст нам свою страну, а сам может отбыть с семейством и преданными людьми и гвардией в Норвегию. И пусть оттуда правит Фарерскими островами, Исландией и даже Гренландией. Вместо контрибуции и репараций возьмём лишь Ютландию и острова и больше нам ничего не нужно, мы миролюбивые короли и сюсипусечки, ежели что.

Увы, датский король не согласился на приемленые в его дурацком положении условия, а заодно обратился к прусскому королю и французскому императору за помощью. По истечении трёх дней ганноверская армия под предводительством Кутузова вошла в Шлезвиг, а я со своими десантировался на юге Зеландии. Часть моего флота блокировала Эресунн, где подвергла мощному ракетному обстрелу датский флот, попытавшийся вырваться на просторы. Очень хорошо себя показали стальные орудия — снаряды на дальнем расстоянии без проблем пробивали борты и взрывались внутри. Враги просто не имели чем ответить, а численность не играла роли, когда к бойне подключились ещё и ракетоносцы.

Союзные сухопутные воинские группировки особого сопротивления не встречали, да и дульнозарядные ружья датчан заметно уступали в дальности и скорострельности нашим казнозарядкам. Превосходство в артиллерии сказалось практически сразу — ну не было у датской армии такого количества орудий и столь большого количества боеприпасов. Изрядное финансирование всегда побеждает любой героизм, да и подготовка у моих, как и у ганноверцев гораздо выше.

В итоге за несколько дней датские солдаты частично истратились, частично отошли в Копенгаген. Помощь Фредерику Шестому никто не прислал, поэтому он предпочёл сдаться выждав ещё десять дней. Видимо пожалел столицу и её жителей, избавив от войны. Через некоторое время в Копенгаген прибыл Константин и в середине июня датчане подписали Акт о капитуляции. Особых потерь мы не понесли благодаря превосходству в вооружениях и новой тактике ведения боевых действий. Где нужно кланялись и пулям, и ядрам, но старались вообще не подставляться, регулярно окапываясь.

Поразительно, но население Дании достаточно спокойно восприняло смену властей, а зная о том, как в Швеции заботятся о простых людях, жители Зеландии даже обрадовались завоеванию. Так что отречение от престола короля Фредерика Шестого особых эмоций ни у кого не вызвало даже в Копенгагене, а его аристократия покорно последовала за своим монархом в Норвегию. Туда же отправилась и гвардия, чтобы сесть на шею народа, свесив ножки. Чую, что норвежцы меня за это возненавидят, ибо от любви до ненависти сами понимаете…

Блин, теперь зеландцы сядут мне на шею, ибо это гораздо выгоднее им, чем чрезмерные налоги и поборы бывшего короля. А что, даже прикольно представить, как все скандинавы сидят на шеях тех, кто ими правит, ха-ха.

—