Ловец знаний 1-11 - Роман Романович

секунд ушла на то, чтобы подготовить лук. Убедиться, что он не ослаб, что не подведет в нужный момент. С луком ползать — то ещё удовольствие, но лучше так, чем идти с ножом на этого типа.

Вдох, выдох, выбросить все мысли… В последний момент я подумал, что неплохо бы допросить охранника. Стрела соскользнула и… Попала прямо в грудь мужчине. Это я так промазал. План был попасть в ногу.

Раздалось чавканье. Воображение живо нарисовало, как корчится тело, как кровь выходит толчками из горла, как скребут грудь пальцы, хватаются за древко, как жизнь покидает человека, который хотел жить…

Подкатила тошнота, но я смог удержаться и не стошнить.

Сергиус куда-то запропастился. Он не собирался появляться. Пока что. Ждал, что я завершу начатое. Больше не скрываясь, натянул лук и выпустил ещё одну стрелу. Звуки смерти стихли. Тело перестало биться в конвульсиях.

Я отнял первую жизнь.

Глава 17. Ловушка

В ночи лицо Сергиуса трудно разглядеть. Ещё труднее — увидеть эмоции наставника. После убийства охранника, он появился не сразу. Дал нам время проявить себя.

Я знал, что нужно делать, но тело отказывалось. Меня трясло, накатила слабость и тошнота, в голове шумело. Хорошо, что я был не один. Кая сразу к убитому не пошла. Медленно двинулась по кругу и проверила, нет ли ещё кого в засаде. Потом добралась и до трупа, убедилась, что тот мертв и махнула мне рукой.

Кое-как я нашёл в себе силы подойти. Хорошо, что темно и я не вижу подробностей. Если не поддаваться и держать воображение под контролем, то терпимо.

— Плохо, Эрано, но для первого раза сойдет, — за спиной возник наставник.

Я бы завизжал от испуга, если бы не намертво вбитые рефлексы — ночью шуметь нельзя. Поздно они проснулись что-то. Если бы не болтали с Каей, то не встревожили наблюдателя. С другой стороны, не выстрели он в нас, я бы никогда не решился атаковать его.

В тот момент во мне что-то переключилось. Словно дошло, что выбор то простой — либо ты, либо тебя.

В голове пронеслась мысль, что Сергиус не стал ругать за ошибку. Он её точно заметил, но неужели проявил сочувствие? Типа я понимаю, что тебя штормит, нежная ты душонка.

Дальнейший час прошёл как-то мимо меня. Наставник снова исчез. Позже я догадался, что он ставил метки на подходах, чтобы заранее узнать о приближении противника.

Пока он отходил, Кая подошла ко мне.

— Ты как? — я ждал от неё насмешек, издевательств или типичного для девушки высокомерия, но услышал сочувствие.

— Не хрустальный, не рассыплюсь.

— Что такое хрусталь? Видимо что-то очень хрупкое.

Я посмотрел на Каю, по прежнему ожидая увидеть в её глазах насмешку.

— Я когда первый раз убила, то заблевала себе сапоги и всю землю вокруг. Отец за это выпорол меня. Лично. Он любил пороть. Говорил, что для закалки тела полезно.

— Меня пороть не обязательно.

Кая улыбнулась. Прячась здесь, среди деревьев, недалеко от трупа, видеть искаженную улыбку ночью было странновато и жутковато.

— Так ты и не блюёшь.

— Тоже мне, достижение, — буркнул я, но на душе полегчало.

Так сразу и не скажешь, почему. Умом я понимаю, что убил плохого человека. Также я понимаю, что мой бог это одобрил бы. Ловцы творили вещи и пострашнее, чем одно убийство разбойника.

Как бы там не было, я не видел в этом ничего хорошего, не видел красоты, а лишь голое выживание, звериную и жестокую натуру разумных. Уродство, а не изящество.

Когда Сергиус вернулся, то приказал нам затаиться. Ну и заткнуться заодно.

Потянулось тяжёлое ожидание, когда я оказался наедине со своими мыслями. Когда я только попал в красный мир, то знал, что он очень опасен. Но шли годы, ничего ужасающего и чудовищного я не встретил… Почти. Сам факт того, что прожил шесть лет здесь и жив, говорил о нормальности мира. Сейчас же, стоило соприкоснуться с «немирной» жизнью, как пробудились страхи и опасения.

Этот мир опасен. Просто я живу на отшибе, где почти никого нет и не происходит ничего масштабного.

Когда наставник подал знак, я успел взять себя в руки. То, что произойдет дальше — мне прекрасно известно. Сергиус же не даром наставником зовётся. Он учил нас. В том числе, как убивать людей. Где уязвимые места, как люди ведут себя при опасности, как лучше самому себя вести…

Вражеский отряд я заметил шагов за сто. Предельная дальность работы моего дара в ночном лесу, на текущем уровнем развития. Кая рядом тоже их заметила. Проверила лук, взяла подготовленные стрелы, которые заранее разложила перед собой.

Когда дистанция сократилась до уверенной стрельбы, отряд так и не заподозрил, что идёт прямо в засаду. Они ещё и о чем-то переговаривались, особо не скрываясь.

Первой выстрелила Кая. Когда я отправил в полёт свою стрелу, она выстрелила в третий раз. В короткий миг лес наполнился криками и паникой. Кая убила пару разбойников, одного ранила. Я тоже ранить сумел.

Дальше в дело вступил Сергиус. Ночью, в темноте… Наставник был в своей стихии, убивая одного за другим.

Не прошло и минуты, как крики стихли. Наше дело было сделано.

* * *

Как же я ошибся на тему законченности дела. Всё только начиналось.

— Эрано! — позвал Сергиус.

Он стоял над поверженными разбойника. Возвышался, как ангел смерти.

— Кая, ты хорошо поработала. А ты, Эрано, разочаровываешь меня. — В прошлый раз Сергиус и правда проявил сочувствие. Но то было час назад. Видимо это максимум, который отводился на то, чтобы прийти в себя, — Закончи начатое.

Я вышел из зарослей и подошёл ближе. Хочешь не хочешь, а деваться некуда. Старался смотреть на наставника, а не на тела вокруг него.

— Разве нам не нужны пленные для допроса?

— Не переживай. Я позаботился об этом.

Сергиус пнул какого-то мужика, подхватил его и потащил в сторону.

Я же посмотрел на того, у кого в животе торчала моя стрела. Он лежал на земле, хрипел и пускал кровавые пузыри. Повернул голову, нашёл взглядом меня.

— Сдохнуть от рук… мальчишки, — прохрипел он, — Будьте вы все… прокляты.

На фоне того, что царило вокруг, не самая страшная рана у него. Хоть и поганая. С такой не живут.

— Долго мучаться будет, — подошла ко мне Кая, — Часа два, не меньше.

На её помощь в этом деле я не рассчитывал. На наставника тоже нет смысла надеяться. Убить — это акт милосердия в данном случае. Нужно просто сделать и всё.

Я