Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

— Так, Гринев. Или вы уходите, или я снимаю с себя всякую ответственность.

Рост пожал плечами.

— Снимай, фельдшер. Медику, который так легко отпихивает от себя ответственность, она и не нужна. — Он повернулся к Квадратному:

— Ты не волнуйся. Что еще там было важного?

— В общем, больше ничего. — Старшина подумал. — Нет, вот еще… Они не боятся рукопашной, но связывать дракой не умеют. Бывало, четверо навалятся, а на самом деле дерется один, остальные своей очереди ждут — смотрят.

Это было важно, хотя Рост еще не знал, когда и как использует это знание.

— Как тогда, когда ты их предводителю шею сломал?

— Тогда был поединок, а тут война… И все равно, дерется почти всегда один.

Голос старшины слабел. Словно Квадратный уходил куда-то вдаль, хотя на самом деле оставался на месте, в кровати перед Ростом.

— Ну все, Гринев, — снова приняла боевой настрой фельдшерица. — Ругаетесь вы хорошо, решительно, но я в самом деле больше не могу вам позволить… его мучить.

— Ладно, уходим. — Он стал поворачиваться, как вдруг Квадратный снова схватил его за руку.

— Рост, ты мои доспехи сбереги. Не дай растащить, я три комплекта поменял, пока этих добился. Сбереги, хорошо?

— Ты, главное, поправляйся. А доспехи попытаюсь сберечь. Со своими рядом буду держать.

Они вышли с Каратаевым. В коридоре оказался и Герундий, который держал небольшой факел. С таким факелом ходил по темным коридорам крепости только Каратаев. Все остальные перемещались в темноте или. если было необходимо, носили тоненькие, экономные лучины.

— Я так и не понял, почему мокроступы ему не нравятся? — начал было «начальственный» разговор Каратаев, но откуда-то сверху послышались быстрые шаги.

И Рост сразу понял, что нужно спешить в ту сторону. Он и поспешил, не успев ответить, хотя ответа, собственно, и не требовалось.

Это был Михайлов. При свете дня его конопатую до невозможности рожу украшали еще и подростковые прыщики.

— Что случилось?

— Пернатые вокруг крепости. Много.

Михайлова послали с верхней наблюдательной башенки, и сделали это по инструкции — уж очень здорово изменилась обстановка. Собственно, она изменилась кардинально.

Когда Рост поднялся и стал осматриваться, везде, куда бы он ни поворачивал голову, он видел только пернатых в боевой раскраске. Они стояли на окрестных болотинах, лужках, камнях и торфяных проплешинах, потрясали в воздухе оружием и что-то скандировали. К сожалению, их гомон сливался в однотонный звук. Больше всего это напоминало букву «у», которую произносили экспрессивно и протяжно, агрессивно и со значением.

— Чего это они? — поинтересовался Каратаев. Герундий вдруг произнес:

— Тысячи три… Я имею в виду, их тут собралось.

Рост прикинул на глазок пернатые полчища:

— Тысяч пять, а может, даже больше.

— Пять шестьсот, — с заметным одобрением отозвалась ефрейтор Михайлова, появившись откуда-то сбоку.

— И все равно, — заговорил Каратаев. — Что они нам сделают? Пойдут в атаку — так мы из них торфу наделаем.

Он рассмеялся. Но Ростик знал, что все это не просто. Он посмотрел на Каратаева даже с каким-то сожалением, словно ему вдруг открылось, что тот никогда по-настоящему уже не научится понимать этот мир.

— Они не пойдут. Они сделают что-то такое, чего мы не ожидаем.

— Что? — Каратаев поперхнулся своим смехом. — Что они сделают?

Но Рост не ответил, он ушел, попросив звать его, если ситуация изменится. Но ситуация изменилась не сразу. Все войско пернатых, окруживших крепость, присело на траву, устроилось в тени щитов, надетых на копья, самые наглые даже попробовали кидать в крепость камни, но, когда некоторых из них уложили стрелки со своих постов, тоже угомонились. И вдруг под вечер за Ростиком пришли.

Он сидел в своей комнате и занимался давно обещанным себе делом — проверял по ведомостям, что у него хранилось на складах. Едва он дошел до раздела тачек, — кстати, отменной конструкции, на широких дюралевых колесах с четырьмя спицами, с дюралевыми же корытцами миллиметровой толщины, с длинными ручками из кипарисовых палок, — как появилась Михайлова. Она проговорила от двери:

— Разрешите?

— Докладывай.

— Они что-то тащат.

— Что?

— Вам лучше самому посмотреть.

Рост даже не стал надевать китель, в бессменной отцовской еще тельняшке, с биноклем в руках он взлетел в наблюдательную башенку. И увидел.

Это были двое пернатых. Они несли что-то на длинной, чуть не в десять метров, палке. Вид их был странен — у каждого на загривке болталась длинная, очень длинная ярко-желтая лента. И больше ничего на этих пернатиках не было. У двоих или троих бегимлеси, бегущих в сотне шагов, были такие же ленты, и они тоже были, фигурально говоря, голыми.

И двигались они как-то странно. Палку свою придерживали боком, одной рукой, не давая страховочной ременной петле соскользнуть с плеча, и бежали парой, ровненько, чуть не шаг в шаг. То есть ни один из носильщиков, как и сопровождающая их смена, не попадали в след, остающийся в воздухе от той… От того предмета, который они тащили переброшенным, как тряпка, через жердь.

А было это в самом деле что-то любопытное — ярко-красное, тугое, как кусок мяса, плоское, словно флаг, бессильно свисающее, иногда теряющее на землю капли желтоватой жидкости… Рост отставил бинокль, спросил:

— Давно вы их заметили?

— Давно, уже скоро час как заметили, — отозвалась Михайлова.

— Откуда они бегут?

— С юга, из глубины болот.

— Быстро бегут?

— Изо всех сил. Только вот что странно…

Внезапно один из бегунов упал. У него не подломились ноги, он не оступился. Он просто упал и больше не шевелился. Тогда один из следующих параллельно сменщиков подскочил к жерди со стороны упавшего, нацепил петлю и побежал вместо него. Пока напарника меняли, второй носильщик даже не посмотрел в его сторону, наоборот, он, вытянув шею, смотрел куда-то вбок, подальше от той красной тряпки, которую они тащили. Упавшему никто даже не пытался оказать помощь.

— Да, это я и имела в виду. Они часто падают, километров через десять. Их меняют, и все продолжается.

Рост прикинул: до крепости — а он не сомневался, что именно к ним и несли красный «гостинец», — осталось километров пять.

— Общая тревога! Приготовить пушки, расставить всех стрелков по бойницам. Не дать положить эту штуку к нашим воротам.

— Что за шум? — поинтересовался знакомый голос. Это опять был Каратаев.

Рост оставил его выслушивать доклад, а сам спустился, чтобы привести себя в порядок и нацепить доспехи. Когда в полном боевом облачении, даже со своим ружьецом пурпурных на ремне поверх кирасы, он снова появился наверху, бегунам предстояло пробежать последний километр, не больше. Люди,