Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

лагеря для военнопленных не ограничилось, территорию фермы начали обносить новой оградой, мелькнула даже мысль, что срываться в побег нужно безотлагательно. Вот только попробуй — сорвись!

Долго нам прохлаждаться не дали, построили и повели под охраной трёх конвоиров с винтовками мимо коровников и амбаров к непонятному конторского вида бараку. Там уже выстроились военнопленные, нам велели становиться рядом.

Зазывали внутрь по одному, и к тому времени, когда подошла моя очередь, я едва держался на ногах, колени подгибались, в голове шумело. В бараке, миновав короткий коридорчик, я ступил в заставленную шкафами комнатушку и не опустился даже, а попросту плюхнулся на табурет, как только прозвучало предложение садиться.

— Воды? — с едва уловимым акцентом предложил расположившийся за столом человек.

— Будьте так любезны…

Человек наполнил из закопчённого чайника керамическую кружку с отколотой ручкой, передвинул мне. Я в несколько жадных глотков осушил её, тогда понемногу отступила дурнота, и получилось осмотреться.

Судя по добротной, пусть и заметно обшарпанной мебели, ранее кабинет занимал здешний управляющий. Именно — ранее. Наливший мне воды господин средних лет в сорочке с расстёгнутым воротом и закатанными до локтей рукавами, имел к работе на ферме примерно такое же отношение, как и я сам. А то и меньше.

Не был он и нихонским офицером. Вообще нихонцем не был. Зачёсанные назад светлые волосы открывали высокий лоб; коротко остриженные на висках и затылке, они дополнительно подчёркивали вытянутую форму словно бы даже приплюснутого черепа. Серые глаза были глубоко посажены, нос — прямым, узким и острым, губы — тонкими, а резко очерченный подбородок казался на контрасте с остальными чертами лица излишне массивным.

По всем приметам незнакомец происходил с севера Латоны, мог быть и уроженцем одной из наших прежних северо-западных провинций, а ещё я подметил всякое отсутствие оружия, предположил, что это переводчик.

Но странно, очень странно…

Господин выждал самую малость, потом спросил:

— Что с вами?

Я осторожно прикоснулся к шишке на лбу и сказал:

— Контузия. — Подумал и добавил: — Скоро буду в порядке.

— Отрадно слышать, — лишённым всяких интонаций тоном произнёс странный тип и указал на коробку папирос. — Угощайтесь.

В комнате, несмотря на открытое окно, чувствовался запах табака, а в жестяной пепельнице лежало несколько окурков, при этом она была передвинута на мою сторону стола. Что-то подсказало, что собеседник не курит.

Странный какой-то переводчик.

Да и переводчик ли он вовсе? Где в этом случае тот, кому надлежит задавать вопросы? Кто станет вести допрос?

И тут мне как-то разом стало не по себе.

Допрос! Ну конечно же! Стоило ожидать!

Нет, никаких военных тайн простой шофёр, пусть даже и вахмистр, знать не может, и потому никто их выпытывать у меня не станет, но если вскроется, что я не простой шофёр, вот тогда придётся лихо…

Совершенно машинально я потянулся к сверхсиле, и в грудную клетку будто невидимую руку запустили, незримые пальцы так всё стиснули, что закашлялся и едва с табурета не сверзился.

— Ещё воды?

— Да, пожалуйста…

Пока хлебал воду, немного успокоился. Попутно приметил кожаный портфель, шляпу и пошитый из дорогой ткани пиджак на вешалке, тогда уверился окончательно, что передо мной никакой не переводчик. Ещё и хронометр на правом запястье — слишком дорогая игрушка для вольнонаёмного армейского толмача.

Но тогда кто это такой?

Незнакомец, как видно, пришёл к выводу, что ничего кроме кашля от меня не дождётся, и взял инициативу на себя.

— Меня зовут Отто Риттер, я уполномоченный представитель комитета Лиги Наций по делам военнопленных и перемещённых лиц. У вас есть жалобы на условия содержания?

Я так удивился, что и словами не передать.

Каким образом представитель Лиги Наций очутился в этой глухомани всего лишь через несколько дней после начала боевых действий? Или он изначально был направлен в Джунгарию, а сюда перебрался вслед за нихонским оккупационным корпусом?

Впрочем — не важно. Сейчас — не важно.

Не знать о том, что пленных заперли в коровниках и кормят неудобоваримой бурдой, господин Риттер никак не мог, поэтому впустую сотрясать воздух и требовать луну с неба, я не стал, сказал о другом:

— Моему товарищу требуется медицинская помощь…

Отто Риттер немедленно меня перебил:

— Ваш товарищ сможет попросить за себя сам. Есть ли жалобы персонально у вас?

Я покачал головой, чем собеседника вроде бы даже удивил. Но виду он не подал, выложил перед собой мою книжку военнослужащего, придвинул листок писчей бумаги, скрутил с автоматической ручки колпачок.

— Пётр Сергеевич Линь? — уточнил он, начиная писать.

— Так точно.

— Год рождения?

— Двадцатый.

Дальше господин Риттер пожелал узнать, каким образом я попал на службу в пограничный корпус, чем именно там занимался и при каких обстоятельствах угодил в плен. Где-то я отвечал чистую правду, где-то наврал с три короба, нисколько не опасаясь оказаться пойманным на лжи, поскольку нигде в моих документах факт перевода из ОНКОР зафиксирован не был. А что новенькая и дата выдачи свежая, так произвели в младшие вахмистры на днях, только и всего.

Представитель комитета Лиги Наций по делам военнопленных зафиксировал на бумаге мои ответы самым тщательным образом, потом уточнил:

— В пограничный корпус вас привело стремление сделать карьеру?

Я для виду поколебался, потом подтвердил:

— Ну да. Надо же было как-то на жизнь зарабатывать, а я машину водить ещё в школе выучился и в стрелковую секцию ходил.

— Не жалеете?

— Теперь-то? — Я совершенно искренне вздохнул. — Не знаю даже, как сказать…

Отто Риттер ободряюще улыбнулся.

— Не спешите ставить на себе крест! Пусть вы, как это говорят, остались у разбитого корыта, но всё ещё можно исправить к лучшему. — Он взял паузу, смерил меня пристальным взглядом и продолжил: — Знаете, что послужило причиной вторжения? Я вам скажу: его вызвала необдуманная и в высшей степени эгоистичная политика республиканского правительства в отношении контроля источника сверхэнергии. «Собака на сене» — так у вас говорят, да? Ни себе ни людям!

Чиновник Лиги Наций дождался от меня утвердительного кивка и многозначительно улыбнулся.

— Этим утром передовые отряды нихонцев вышли к Зимску, и хоть о взятии города донесений не поступало, трансконтинентальная магистраль уже перерезана. Насколько мне известно, соглашение о передаче Лиге Наций контроля над так называемым Эпицентром будет опубликовано в самое ближайшее время. Фактически конфликт исчерпан.

Новости нисколько не порадовали, но я не принял их близко к сердцу. Решил, что собеседник выдаёт желаемое за действительное, и пожал плечами.

— Ну и хорошо.

— Хорошо, но не для всех. Республиканские офицеры могут рассчитывать на обмен, а что ждёт рядовых? В лучшем случае их угонят