"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

— Так изо всех сил готовимся! Одних ФЗУ уже тысячи три выстроили, в некоторых уже набор учащихся пошел. Только я вот до сих пор понять не могу, как это Старуха сумела их так дешево станками обеспечить…

— Не дешево, — отозвался Струмилин, — это только контрактные цены небольшими выглядят. Но у нее в контрактах за досрочное исполнение поставок немаленькие такие премии оговорены… вот немцы и стараются побыстрее все поставки провести. Хотя, если смотреть на реальные наши затраты, то да, цены на станки для ФЗУ получаются приемлемыми: расплачиваемся-то мы по сути отходами нашего химпрома — а сколько они у нас стоят, только Старуха, пожалуй, и знает…

— А Госплан что, даже этого не знает? — удивился Берия.

— Я же тебе говорил: она затраты по-своему считает, и по ее расчетам там все вообще гроши какие-то стоит.

— Кстати, про гроши: я, честно говоря, так и не понял, почему она считает, что каски эти — будь они неладны — недорогими получаются. Ведь как ни крути, пять с лишним тысяч…

— Ну ты уже надоел! Ладно, в последний раз объясняю. Мы, когда безналичные расходы учитываем, считаем, что рабочий при производстве средств производства нарабатывает столько же, сколько и рабочий-табуреточник. То есть… у нас соотношение тяжпрома с легпромом примерно девять к одному, а если с сельским хозяйством считать, то вообще почти двенадцать к одному, и станки и все прочее такой получаются у нас дорогими — если в безналичных деньгах считать. А она считает, что любой рабочий нарабатывает ровно на свою зарплату в наличных рублях — что и я считаю правильным — и у нее цены получаются в двенадцать раз меньше. Я бы тоже так считал, но вот директора в промышленности категорически такой метод не приемлют: одно дело отчитываться, что твой завод произвел продукции на десять миллионов, и другое — что на девятьсот тысяч… Так что если те же каски по ее методике оценивать, то она уже не пять тысяч стоит, а всего восемь сотен. И две трети от этой суммы — это цена напрасно сжигаемого на электростанциях угля! Но когда Глеб эту проблему решит…

— Я помню, ты уже говорил.

— А я вот раньше этого не слышал, — сообщил Иосиф Виссарионович. — Но я думаю, что… если ты считаешь способ Старухи верным, то мы на него и перейдем: нам же неважно, на сколько миллионов завод продукции произвел, нам важно, сколько штук этой продукции он изготовил. Слава, Валериан уже совсем плох, так что давай ты проект постановления о переходе на новую форму учета промпродукции составишь. Только, пожалуйста, без этих твоих финтифлюшек!

— Без финтифлюшек не получится, там же придется в обязательном порядке и методики расчетов внутренней цены продукции, которую заводы для собственных нужд производят, расписать так, чтобы места для злоупотреблений не оставить.

— Ну… этот вопрос ты с Лаврентием обсуди, он у нас по злоупотреблениям большой специалист! Месяц тебе на подготовку… а заодно подумай, кого вместо Валериана на Госплан поставить можно. Да знаю я, тебе даже предлагать должность не стану: мне в таком случае придется с тобой по три раза в день матерно ругаться.

— Вознесенского?

— Я против, — мимоходом заметил Лаврентий Павлович.

— Это почему? — удивился Сталин.

— Старуха… давно еще говорила, что его лучше сразу расстрелять и не мучиться. Причины своего мнения не сообщила — точнее сообщила, но я сделал вид, что ее вообще не слышал — но мне интересно стало…

— И к каким выводам пришел?

— Старуха была права: он даже принципов социалистической экономики не понимает. Или все же понимает, но в этом случае…

— Давай поподробнее.

— О слишком уж марксист… это я слова Старухи передаю. Оценивает экономику в соответствии с заклинаниями середины прошлого века, всё прибавочную стоимость измеряет и прибыли считает. А ведь при социализме прибавочной стоимости в принципе нет, как понятии ее нет в социалистической экономике!

— И это Старуха так говорит? Да она эту прибыль лопатой гребет!

— А она ее гребет у буржуев, по буржуйским законам. Говорит, что с волками жить — по волчьи выть, а грабить грабителей — дело богоугодное… Да ты сам с ней поспорь на эту тему!

— Не буду я с ней спорить…

— И это правильно!

— … потому что придется ее расстрелять за антисоветские речи!

— Расстрелять — да, но вовсе не её. А вот Вознесенского…

— Лаврентий, а ты говорил, что в социалистической экономике не разбираешься! — рассмеялся Струмилин. — А сам нам же и объясняешь… Но ведь в гости-то нас позвал ты не для этого. Ты мне лучше вот что скажи: пластинки-то Веры Андреевны когда купить будет можно?

Подготовка пластинок с Вериными записями к тиражированию заняла почти три недели. И такой — довольно большой для «Мелодии» — срок объяснялся в том числе и «просьбой» Иосифа Виссарионовича о том, что «страна должна знать своих героев в лицо». Для внутреннего конверта всех исполнителей (кроме самой Веры) быстренько сфотографировали, а вот с ней получилось всё гораздо сложнее. То есть ее-то сфотографировать проблемой не было — но вот помещать свою фотографию на обложку она очень не захотела. С другой стороны, против явно выраженного желания товарища Сталина не попрешь…

Однако при желании можно решить любую проблему. Вера в студии «Мелодии» сфотографировалась со скрипками, альтом и виолончелью, стоя при этом «в красивых позах» — а затем фотографы из этих фотографий сделали черные силуэты. То есть сначала черные, а при печати силуэты сделали переливающимися всеми цветами радуги — и получилось очень красиво, да и пожелание Иосифа Виссарионовича вроде как исполнили. Тот, получив, наконец, тиражный экземпляр, довольно долго смеялся, но требовать все переделывать не стал.

Но всю эту «музыку» Вера вообще не ради славы затеяла, ей гораздо важнее было показать всей стране, что музыку умеют играть не только в столице. Ну и показала, причем о возможных последствиях она даже не задумывалась. А последствия получились куда как более интересными, чем можно было ожидать.

На запись она все же пригласила почти десяток молодых преподавателей музыки из подмосковных школ, причем именно из школ музыкальных. А молодежь — она всегда старается «превзойти учителей», а тут им Вера показала новую манеру исполнения произведений очень даже классических. И всем этим молодым тоже захотелось «сделать так же» и «оставить