"Фантастика 2026-179". Компиляция. Книги 1-26 - Avadhuta

если и узнает, то что он докажет? Что император — карманник? Сомнительно. А мне наличка нужна. Не люблю ходить в должниках перед криминальными авторитетами. Песцу проценты платить надо.

Я открыл шкаф и сунул деньги в потайной карман своего поношенного камзола. Но главное было впереди. Для моего плана — для того, чтобы создать полноценного доппельгангера, который смог бы прилично изображать меня этой ночью, пока я буду охотиться на демонов в Питере — мне нужна была Магия Крови. Что сама по себе была рискованной штукой в этом теле. Очень. Она могла свести с ума, разъесть разум, как ржавчина.

— Ты же не будешь… — начал было Николай, голос его дрогнул.

— Ну… Ты же сегодня жаловался на то, что вина выпить не можешь. Вот и попьешь. — хищно оскалился я. — Буду. И еще как. Но не сейчас. Первым делом! Укрепление бастионов.

Я сел на ковер в позу лотоса, спиной к двери. Закрыл глаза. Внутри мой источник напоминал выжженную пустыню с тускло мерцающим солнышком в центре. Каналы энергии ныли пустотой и микроразрывами после недавних фокусов. Но сейчас нужно было не качать ману. Сейчас нужно было укреплять разум. Строить Откатный Щит.

Я погрузился в медитацию. Глубже. Глубже. Оставив позади шум дворца, тревоги призрака, запах солянки. Я вошел в крепость своего сознания. Древнюю, знакомую до последнего камня. Но теперь ее стены были истончены, башни — полуразрушены. Я начал восстанавливать. Не кирпич за кирпичом — это заняло бы годы. Я ковал намерение. Абсолютную, несгибаемую волю. Образ неприступной цитадели из черного адамантита, омываемой рекой холодного разума. Каждая мысль, каждое воспоминание о силе, каждое зерно ненависти к Скверне — становилось частью стены. Я возводил бастион против безумия, которое несет Магия Крови. Щит, который отбросит тьму, если она попытается прорваться внутрь. Работа была тонкой, изматывающей. Пот струился по вискам. Но я ковал. Ковал как кузнец, знающий, что от качества клинка зависит его жизнь.

Когда духовный щит встал на место невидимой, но ощутимой холодной тяжестью в центре сознания, я открыл глаза. Время близилось к полуночи. Источник лишь чуть-чуть наполнился силой, но мой разум был ясен и холоден, как лезвие. Он был готов.

— Соломон? — тихо спросил Николай. — Ты… как ты?

— Целый. Лучше прежнего! Щит стоит. Теперь можно и рискнуть.

Я поднялся, погасил свет и плюхнулся на кровать. Усталость накрыла тяжелой, но приятной волной. Физическая, а не духовная.

— А что будет в Крыму? — спросил призрак, его голос звучал… почти по-товарищески. Насколько это возможно.

— Официально? Днем буду пить крымское вино, любоваться морем и ухаживать за Анной Меньшиковой. А неофициально… По ночам… — я зевнул во весь рот. — Буду заниматься тем, зачем пришел. Охотиться. Набираться силы. И готовить сюрпризы для нашей милой регентши и ее друзей. Спокойной ночи, Николай. Через пару часов у меня начинается настоящее веселье. Нужно хоть немного поспать…

Я закрыл глаза. Тело мгновенно начало погружаться в пучину сна. Последнее, что я почувствовал — так это слабый, сложный узор магии, лениво витающий где-то на верхних этажах дворца. Кто-то не спал.

Перед самым провалом в сон в голове мелькнула мысль: кошелек Рыльского лежал слишком удобно. Почти как приманка. Либо он идиот, либо я на что-то купился. Опять паранойя… Завтра — дирижабль, море и новая игра. Но сначала… небольшой отдых и кровь.

Глава 11

«Победа куется до боя. В бою ее лишь забирают.»

Иван Панфилов

Прошло два часа. Ровно. Ни минутой больше… Я медленно поднял веки. В покоях стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием… улицы. За окном стояла петербургская ночь, густая, как мед, и холодная, как нож в спину предателя. Время пришло.

Я поднялся с кровати — тело отозвалось знакомой, почти родной ломотой после вчерашней взбучки от Ивана Петровича. Это была хорошая боль. Она напоминала мне, что я еще жив. Пока что.

Я сразу же решил приступить к делу. Магия Крови являлась Рубиконом, через который шагнуть — все равно что плюнуть в пасть льву. Но львы меня никогда не пугали. Я собрал волю в кулак — точнее, в кончики пальцев, сложившихся в древний, запретный жест. Источник заныл протестом, скудные запасы Эфира рванулись по жилам, смешиваясь с чем-то… более темным… Хотя нет… Гораздо темнее.

— По живому резать будешь? — нервно спросил Николай.

— Тише, призрак. И без сопливых скользко.

Я провел ногтем по предплечью. На нем образовалась тонкая красная ниточка. Неглубокая. Но этого было вполне достаточно. Капля крови, густая и почти черная в тусклом свете луны, просочилась наружу. Я поднес к ней палец, сплетая знак уже не руками, а самой сутью, выворачивая внутренности магии наизнанку. Воздух загустел, запахло железом, озоном и… смертью. Сладковатой, навязчивой. Из капли крови, из тени под ногами, из последних крох Эфира и моей бешеной воли стал вытягиваться силуэт. Поначалу — бесформенный сгусток тьмы. Потом — кости, мышцы, кожа. Черты лица — мои. Николая. Бледные, с синяками под глазами от вчерашнего «запоя». Доппельгангер.

И тут оно с силой ударило! Гигантская волна. Но не боли. А безумия. Хищный, липкий шепоток впился прямо в подкорку мозга: «Режь! Лей! Пей! Владей! Убей их всех!» Картины вспыхнули перед внутренним взором: горы трупов, реки крови, я, смеющийся до хрипоты, сижу на троне из костей. Горячая дрожь пробежала по спине, зубы сжались так, что челюсть затрещала. Голова превратилась в раскаленную наковальню, по которой били тяжелым молотом.

Но я был готов. Откатный Щит вспыхнул очищающим пламенем и преобразовался в ту самую цитадель из черного адамантита, что я выковал ранее. Крепость выросла на пути хаоса. Неподвижная. Нерушимая. Надежная, как плечо матери. Шепотки разбились об ее стены, как стеклянные шарики о камень. Дрожь стихла. В глазах прояснилось. Источник завыл от напряжения, но выдержал. Доппельгангер стоял передо мной — точная, пусть и энергетически тусклая копия императора Николая Юрьевича. Она дышала. Смотрела пустыми глазами.

— Заходи, Ник. — мысленно приказал я призраку, чувствуя, как тот сжимается от ужаса перед моим творением. — Это твое тело до утра. Сиди тихо. Можешь попросить у слуг вина. Выкурить трубку. Но — ни шагу из покоев. Ни одного лишнего слова. Сохраняй легенду: ты — перепивший император, который отходит от вчерашнего и сильно раскаивается. Понял?

Призрак колебался лишь мгновение. Потом я почувствовал едва уловимое движение в голове…