Фантастика 2026-42 - Соня Марей

— Так я никуда и не шпешу, — пожал он плечами. — Прошто это же круто! Штрелять кужу раж без пережарядки! Прошто подумай, как может ижменичся мир!

— Поверь, только в худшую сторону, Вайрин.

— Много ты жнаешь, — фыркнул он.

— Даже если бы я тебе и рассказал, вряд ли здесь найдётся кузнец, который сможет сделать к нему пули. Там не металлические шарики, поверь мне, там несколько сложнее.

Это здесь миллиметр может оказаться не столь критичным, но в пистолете подгонка идёт уже буквально на доли миллиметров. Чуть-чуть туда, чуть-чуть сюда, и его или переклинит, или, чего доброго, взорвётся у тебя в руке.

— А я жнаю, кто шправится! — хвастливо произнёс Вайрин, выпятив грудь. — У наш ешть кужнец, который куют вшо, што душе угодно! Он и твои ошобенные пули шкуёт на раж-два. Поверь мне, он шможет.

— И что это за кузнец такой особенный? — заинтересовался Кондрат.

— Увидишь.

— Увижу? — уточнил Кондрат.

— Да, — кивнул тот и перевёл взгляд на юную медсестру, которая привела с собой такую же молодую подружку.

Явно смущаясь или вовсе боясь Кондрата, они с каким-то обожанием смотрели на Вайрина. На него смотреть больно, половина лица каша, половина лица чёрт пойми что, а в его улыбке ни одного целого зуба, но обе буквально не могут сдержаться, пытаются покрасоваться перед ним, очень умело показывая себя скромными и неуверенными, хотя будь они такими — не заигрывали бы с ним.

Как бы то ни было, Кондрат оставил своего раненого товарища.

У него ещё были дела. Надо было купить новую одежду, надо было решить, когда и как забрать свой амулет, а ещё что делать с работой. Как оказалось, он был предпринимателем таким себе. Обычно люди вламываются в дом, чтобы ограбить, но он вламывался, чтобы всучить деньги. Расскажи кому — не поверят. Да и расследование обошлось дороговато…

Нет, если бы перед Кондратом вновь встал этот вопрос, он бы без раздумий заплатил все деньги, что у него были, чтобы спасти товарища, которого сам в это и втянул. Да и чтобы быть честным, после продажи не его дома денег хватало, и хватит ещё надолго, однако ему просто не позволяла внутренняя тревога расслабиться. Пока сундук не начнёт пополняться, он не сможет жить спокойно.

И Кондрат вернулся в свой офис, вернулся в своё кресло, ожидая новых посетителей. В честь выполненного дела он даже достал свои сигареты, чтобы от души затянуться, откинувшись на спинку. Потянет ли он такое? Сможет ли работать в мире, где можно раскрыть то, что знать не хочется?

Да и придётся ли ему этим ещё заниматься, так как вскоре пройдёт неделя, а посетителей так и не появится. Он будет скучающим взглядом смотреть на дверь, уже не веря в то, что здесь хоть кому-то нужен сыщик, пока однажды к нему не постучатся.

— Войдите! — громогласно произнёс Кондрат, сев поровнее, когда дверь начала открываться…

И на пороге появились две знакомых особы, одна из которых выглядела до боли счастливой, а другая не знала, куда деть глаза. Лили и Мани Парк собственной персоной. И, судя по всему, не с пустыми руками.

— Мы к вам, — улыбнулась мать девушки. — Можно к вам?

— Ну вы уже зашли, — указал он рукой на место перед столом и посмотрел на девушку. — Как ты, Лили? Хорошо себя чувствуешь?

— Хорошо, спасибо, — она неуверенно улыбнулась, не глядя ему в глаза.

Мать и дочь, счастливые и не знающие горя. Они выглядели как лучик света в конце того туннеля, что он прошёл. Возможно, ради этого можно и попробовать потянуть ужасы этого мира.

Глава 28

Семейство Парк принесло ему яблочный пирог в знак благодарности. Конечно, он бы предпочёл деньги, но откуда у таких людей они вообще водятся? К тому же, Кондрат уже и не помнил, когда ел в последний раз яблочные пироги. Может… в глубоком детстве? Да, когда-то в те времена, когда трава на улице была зеленее, а воздух — чище.

Сохраняя на лице полную невозмутимость, он скупо поблагодарил их за угощение и попытался успокоить мать, которая со слезами на глазах полезла целоваться к нему в самых искренних чувствах благодарности. Но вот дочь была куда более сдержанной, и Кондрат не удержался, чтобы не задать ей пару вопросов, как, например…

— Вы ничего не помните, что там было?

В ответ она покачала головой.

— Совсем ничего?

— Лишь как я оказалась в том ужасном месте, где висели туши свиней, — тихо ответила Лили. — Я пыталась вспомнить, но в голове туман. Просто как уснула и проснулась.

Но Кондрат считал, что это к лучшему, что девушка ничего не помнит. Вот ему посчастливилось запомнить всё. И теперь, иногда просыпаясь посреди ночи с гулко бьющимся сердцем, ему мерещилась в углу спальни одна из этих тварей, что стояла и наблюдала за ним, скаля зубы, чтобы завершить начатое. Или казалось, что под дверью просачивается непроницаемая тьма, которая всё же догнала его.

Поэтому теперь он спит с ночником и иногда прикладывается к алкоголю, чтобы сон грядущий был покрепче. Хотел бы и он ничего не помнить…

— Но шрамы на вас, как я могу видеть, остались.

— Да, к сожалению. Полностью они уже никогда не уйдут, господин Брилль, — пробормотала она. — Сказали, что полностью убрать их не удастся.

— Жаль это слышать, — он бросил взгляд на мать Лили и постарался подобрать правильные слова. — И я бы посоветовал теперь подыскать вам другую работу, мисс Парк. Боюсь, теперь вам туда дорога будет закрыта, а… другими способами… ничем это хорошим не кончится, поверьте мне на слово.

— Я понимаю, господин Брилль. Я уже тоже об этом думала, — согласилась она расстроено.

Рассыпаясь в благодарностях, они ушли, но через пять минут к нему заглянула скромно Лили. Кондрат заинтересованно взглянул на девушку, которая подошла к столу и положила на стол деньги.

— Я… я знаю, что этого не хватит, чтобы заплатить вам за работу и за мою жизнь, но очень надеюсь, что это… покроет хоть часть ваших расходов, — тихо пробормотала она.

— Не стоило, — покачал головой Кондрат и взглянул на деньги. Тут действительно даже одну пятую не покроет. — У вас…

—