"Фантастика 2026-43". Компиляция. Книги 1-21 - Павел Смолин

— То есть этот агат — искусственный? — уточнила Татьяна.

— Нет, доктор. Мощностей Дома не хватило бы для обогрева всей территории. Агат — естественный, но улучшен нами. Ту моего рода возвели скалы, что защищают от нашествий орухов, усовершенствовали систему природных источников, оборудовали химические лаборатории в пределах Дома.

— Орухи? — удивилась Татьяна, представив картину. — А зачем они приходят?

— Сакай для них лакомство. Это пищевая цепочка, Лу-Танни — орухи идут за сакаями, а за орухами следуют...

— ...Дворхи! — закончила она и поёжилась.

Ту-Гак одобрительно кивнул и продолжил:

— И орухи, и дворхи размножаются в периоды между миграциями сакаев. Сейчас как раз такой период.

Татьяна поймала себя на том, что понятия не имеет, как размножаются и те, и другие, и не преминула спросить об этом ту.

Тот усмехнулся и ответил лаконично:

— Делятся.

И, взяв гостью за руку, повёл вглубь хлюпающего болотца. То и дело оскальзываясь на неровностях, скрытых тонким слоем воды, и отчаянно цепляясь за спутника, она с интересом вертела головой, но пока не увидела ни одного сакая.

Вход в Дом давно остался позади, когда Татьяна решила задать вопрос, уже давно её интересовавший:

— Ту-Гак, а где же сама плантация?

Тот удивлённо остановился.

— Вокруг нас, доктор. Равнина и есть плантация!

— А сакаи? — разочарованно поинтересовалась Татьяна Викторовна. — Они прячутся от нас?

Ту-Гак оскалился в улыбке.

— Даже не думают!

И вдруг свистнул сквозь клыки, спугнув тампа, всё это время просидевшего у него на плече.

Из-под ног Татьяны что-то рвануло в сторону и взлетело в воздух. Ту-Гак не дал ей упасть, вовремя поддержав. Она не обратила внимания — раскрыв рот, смотрела, как выстреливают из воды плоские тела в белой блестящей коже, под которой на долю секунды проявляются капиллярные сеточки.

Равнина ходила ходуном, будто началось землетрясение — это вода буквально кипела от сакаев, кишащих под её поверхностью.

Ту-Гак отпустил Татьяну и ловко выхватил сакая прямо из воздуха. Тот отчаянно шевелился до тех пор, пока ту с силой не встряхнул его несколько раз.

— Взгляните на край, — пояснил он, — чем он толще, тем старше и сильнее сакай. Этот ещё молодой — смотрите, какая тонкая кожица! Даже капиллярный рисунок виден. Чем тяжелее ту, тем старше надо выбирать сакая. Старые сакаи сильны, но менее маневренны. А вот этот будет очень шустрым! Хотите поймать себе сакая, доктор, или возьмём этого?

Татьяна растерянно огляделась. Сакаи уже попадали обратно, и поверхность болотца постепенно успокаивалась. Мысль о том, что надо шарить руками в холодной воде, нащупывая скользкие тела, вызвала озноб.

— Давайте этого! — решилась она. — Всё равно я так ловко, как вы, не поймаю!

Ту польщённо гукнул и повернул к Дому.

После сытного завтрака, который каани Ту-Гака провели в молчании, после чего церемонно попрощались с Татьяной Викторовной и отправились по своим делам, она и старший ту повторно покинули Дом ради снежной целины.

Ту-Гак кинул сакаев на снег, и они волнообразно зашевелили краями.

— Сакай реагирует на давление, — пояснил ту. — Чем больше вы переносите тяжесть тела на ведущую ногу — тем быстрее он будет скользить. И наоборот — чтобы замедлить движение, надо отклониться назад, чтобы остановиться совсем — сойти. Давайте, попробуйте!

Татьяна с опаской встала на плотное плоское тело, напомнившее пластиковый ковёр из тех, что стелют в магазинах или перед офисами.

— Вы правша? — уточнил Ту-Гук. — Тогда правую ногу вперёд. Встаньте так, чтобы стоять устойчиво, но жёстко. Оставьте себе возможность балансировать. Чуть наклонитесь...

Татьяна наклонилась. Сакай рванул из-под ног, и она моментально кувыркнулась в снег.

Ту-Та-Гак покинул плечо хозяина и подлетел ближе, наверное, чтобы ничего не упустить.

— Отлично! — непонятно чему обрадовался ту, помогая Татьяне подняться. — Ещё раз!

К тому моменту, как одно из солнц оказалось в зените, Татьяна Викторовна взмокла, вспомнила матерные слова из земного лексикона, узнала парочку похожих из лексикона ту, но научилась не падать с сакая, вальяжно скользящего по снегу со скоростью около тридцати километров в час.

Сакай, действительно, попался шустрый, или, как выражался Ту-Гак «маневренный». Он реагировал на любое движение «всадницы», поэтому его бросало из стороны в сторону. Балансировка оказалась непростой наукой, и Татьяна постоянно теряла равновесие, а затем, в панике пытаясь его восстановить, двигалась, будто в пляске святого Витта.

К ужину сакай увеличил скорость до пятидесяти километров, а Татьяна стала падать раза в два реже. Она догадывалась, что без новых способностей, касающихся физической силы и выносливости, ей никогда так быстро не научиться не падать так много!

Она ложилась спать с чувством приятной ломоты в мышцах — обучение езде на сакае дало нагрузку, какую не давали даже многочасовые забеги в тоннелях НикИва.

А когда проснулась — обнаружила себя сидящей на диване в отведенной ей комнате и смотрящей на Ту-Гака. Приятная тяжесть в желудке напоминала о съеденной рухаше, а в сознании калейдоскопом менялись картинки прошедшего дня.

Ту явно собирался уходить...

Татьяна по второму кругу переживала вчерашний день!

— ...Целый вечер впереди, боюсь, что скучать начну прямо сейчас!

«Это безобразие! — сердито слушая собственный голос, думала она. — Терпеть не могу игры со временем!»

Ту-Гак вернулся и, присев рядом, начал рассказывать про тампов.

Татьяна Викторовна понимала — стоит дать экскурсу в историю прозвучать полностью, и временная петля уложится в тот же самый маршрут, что и вчера.

— Вы бы не хотели, чтобы Ту-Та-Гак погиб, если ваш род прервётся? — перебив ту, спросила она, тем самым пуская события по другому руслу. — Вы предпочли бы для него любое существование, кроме небытия?

Ту посмотрел на неё неожиданно серьёзно.

— По-моему, доктор Лу-Танни, это очевидно. В наших сакральных текстах говорится, что величайшая ценность во вселенной — жизнь. Нам её дал Туманный Айсберг. И он же властен отнять её. Мы слепо верили всему, что читали или слышали от наших дамани — духовных отцов, Трактователей Священных текстов. Но, появившись и став самостоятельной величиной, жизнь имеет право на существование независимо от планов создателя на её счет! Многие ту сочтут подобный взгляд ересью. А я... — Ту-Гак замолчал, обдумывая последующие слова. — До известных вам событий я рассуждал лишь о недопустимости уничтожения памяти поколений, потому что, убивая память — мы убиваем самих себя. Мой магазин псевдотампов напоминал мне об этом каждый день, ведь